Список запрещенных и разрешенных животных взят из Торы (Лев 11; Втор 14:3-21). Есть три основных класса разрешенных животных: четвероногие, птицы и рыбы.
• Четвероногие. Два критерия кошерности: должны быть раздвоены копыта, и «жуют жвачку». Единственное парнокопытное, которое не жует жвачку, это свинья. Быть может, именно по этой причине запрет на свинину всегда подчеркивался. Коровы, овцы, козы и олени относятся к числу разрешенных животных. Запрещены в пищу лошади (копыта не раздвоены), а также животные с лапами (например, заяц и кролик).
• Птицы. Специальных критериев здесь нет. Вместо этого Тора просто дает список запрещенных птиц. Случайно или нет, это птицы, которые убивают других животных, или рыб, или поедают падаль. Надо полагать, остальные птицы дозволены в пищу, но благочестивые евреи едят лишь домашних птиц, кошерность которых удостоверена традицией: курицу, индейку, утятину и голубятину.
• Рыбы. У кошерной рыбы должны быть плавники и чешуя (любопытное правило, коль скоро не существует рыб, у которых есть чешуя, но нет плавников). В целом это правило не вызывает трудностей, но раввины спорят по поводу отдельных сомнительных случаев (осетр, меч-рыба, палтус).
Все остальные животные запрещены в пищу, за исключением саранчи.
«Нечистая» пища называется «трефной» («терефа»). Даже небольшое количество трефного может осквернить посуду или еду, поэтому благочестивые евреи внимательно следят за тем, какие ингредиенты входят в тот или иной продукт. Ведь, к примеру, печенье может содержать животные жиры. Если в кастрюле побывала некошерная пища, ее необходимо очистить кипятком. Фарфоровые же сосуды очищению не поддаются.
Животные, убитые другими животными, или умершие своей смертью, запрещены в пищу (Исх 22:30; Лев 11:40; Втор 14:21), как и вкушение крови любого животного (Лев 7:26-27; 17:10-14). Отсюда следует, что есть можно лишь тех кошерных животных и птиц, которые были правильно убиты. Для убоя животных («шехита») разработаны сложные правила. Резник («шохет») должен быть человеком нравственным; он должен пользоваться предельно острым ножом без малейших зазубрин (смысл состоит в том, чтобы животное не испытало боли). Глотка перерезается одним быстрым движением, после чего тут же выпускается кровь. Дальше шохет должен внимательно осмотреть органы, а при необходимости посоветоваться с раввином: нет ли дефектов или следов заболевания, ибо в противном случае мясо будет считаться трефным, несмотря на правильный убой. Не все части животных, которые отвечают вышеназванным критериям, можно есть. В частности, по древнему обычаю (Быт 32:32) не едят седалищный нерв. Поскольку же удалять его трудно, в некоторых местах (например, в Великобритании) заднюю часть вообще не употребляют в пищу. Прежде чем мясо можно будет есть, удаляют оставшуюся кровь, посыпая кусочки мяса солью. (Особым образом осуществляется итерирование печени: ее прожаривают на огне.) Для рыб не существует специальных правил убоя и просолки, поскольку их кровь не подпадает под данные ограничения.
Некоторые правила связаны с необычным запретом «варить козленка в молоке матери его», который трижды встречается в Торе (Исх 23:19; 34:26; Втор 14:21). Раввины понимали это в том смысле, что мясо нельзя готовить в молоке. Чтобы перестраховаться, запрещают вкушать мясную и молочную пищу во время одной трапезы, даже если готовились они отдельно. Со временем появилась еще одна мера предосторожности: выждать время (некоторые ждут до шести часов) между вкушением мясного и молочного. Как мы уже сказали, ортодоксальные евреи часто пользуются разной посудой и разными приборами для мясной и молочной пищи.
Один из способов избежать всех этих сложностей состоит в том, чтобы вовсе отказаться от мяса. Неслучайно среди евреев много вегетарианцев, и есть даже еврейские вегетарианские организации. Впрочем, даже вегетарианцам приходится соблюдать бдительность, дабы не нарушить ненароком один из пищевых запретов: скажем, в яйцо может попасть капелька крови, а сыры бывают с сычужным ферментом животного происхождения или желатином.
О месте кухни в иудаизме хорошо сказал рабби Лайонел Блу:
Перемены богослужебного года отмечены для еврея запахом и вкусом, ароматом кухни. Через основные свои чувства он воспринимает меняющиеся веяния духа. Богословские теории и вероучительные положения приходят и уходят, а запахи навсегда остаются в памяти, напоминая и о его собственном детстве, и о детстве народа. Какие бы молитвы он ни забыл, гастрономический цикл остается на своем месте. Пасха – это хлеб бедности со слезами соленой воды и хреном горечи. Руфь – блинчики и чизкейк, а Новолетие – сладость яблок и меда. Есфирь приходит с маком, а Маккавеи с орехами. Эта радостная литания приостанавливается лишь затем, чтобы вспомнить о бедах прошлого или о днях, которые знаменуют грехи настоящего. В эти трагические и скорбные дни соблюдается полный пост, и кухня, сердце и душа еврейского дома, затихает, и тьма окутывает ее маленький мир[56].
От кухни совсем недалеко до стола. В нашу эпоху достоинство столовой во многих домах померкло, но в еврейском доме она сохраняет свое центральное место. Не надо представлять ее себе как официальную и отдельную комнату, в которую не пускают детей. Как минимум, раз в неделю вся семья собирается вокруг стола для праздничной трапезы с ее традиционными рецептами и ритуалами. Если это субботний вечер или праздник, то на стол стелится чистая белая скатерть, а на нее ставят лучшую в доме посуду и фарфор. Наверняка, есть пара серебряных подсвечников и серебряный бокал для вина, а плетеный хлеб («халла») покрыт расшитой салфеткой.
В некоторых домах мужчины и мальчики надевают «кипы», простые или украшенные, во время благословений до и после трапезы. На сей счет есть разные мнения. В Библии обычай покрывать голову во время молитвы не упомянут (лишь в официальные облачения первосвященника входила митра), и похоже, что еще в XIII веке французские раввины читали благословения с непокрытой головой. Однако вавилонский обычай покрывать голову во время молитвы уже тогда широко распространился, а сейчас многие традиционные и ортодоксальные евреи носят кипы целый день, причем независимо от того, дома они или нет. Другие евреи покрывают голову, лишь находясь в еврейском доме, а третьи – лишь во время трапезы, особенно субботней или праздничной. Реформистский иудаизм поначалу хотел отменить кипу, но в наши дни многие реформистские и либеральные мужчины-евреи покрывают голову во время молитвы. Более того, сейчас покрывают голову на молитве и многие женщины.
Часто можно услышать, что в еврейском доме отец – священник, а стол – жертвенник. В связи с этим стоит сказать о древнем обычае праздновать канун субботы (приходится на вечер пятницы). Мать семейства зажигает светильники. По традиции, это делается за некоторое время до захода солнца, но в некоторых неортодоксальных домах лишь с началом трапезы. В прошлом использовались масляные светильники, иногда висячие светильники с семью фитилями, символизирующими семь дней творения, но в наши дни обычно ограничиваются парой свечей. Родители благословляют детей. Многие воспевают песнь, которая символически призывает ангелов в дом, а отец читает вслух хвалу добродетельной жене (Притч 31:10-31). Во время праздничной трапезы принято петь застольные песни («земиро́т»), а затем воспевается «благословение после трапезы» («биркат га-мазо́н»). Тональность пения не торжественная, а веселая, да и настроение – неформальное, жизнерадостное.
Трапеза пятничным вечером знаменует высшую точку недели в еврейском доме, однако она не единственная. По традиции, в субботу совершаются три трапезы: при наступлении субботы, затем обед в субботу, а в некоторых кругах праздничное настроение усиливается и продлевается еще одной трапезой в субботу днем. С трапезами сопряжены и основные праздники: три «паломнических» праздника – Песах (Пасха), Шавуот (Пятидесятница) и Суккот (Кущи), – а также два торжественных святых дня, Рош Га-Шана и Иом Киппур.
Уникальное место занимает пасхальная вечерняя трапеза. На ней царит совершенно особое настроение, а подготовка занимает несколько дней, а то и недель. На нее стараются собраться все члены семьи, а по обычаю зовут еще и гостей. Основные правила о ее проведении содержатся в Торе (Исх 12-13), но в греко-римский период они были существенно дополнены, и трапеза в том виде, в каком она справляется в наши дни, несет на себе зримый отпечаток римского пира: взять хотя бы обычай возлежать на ложе или обмакивать травы в соленую воду или сладкую массу.
* * *
Далее – спальня. В древних кодексах здесь все было ничуть не менее регламентировано, чем на кухне. В наши дни такие правила обычно воспринимаются как необоснованное вторжение в частную жизнь, поэтому правила сексуального поведения гораздо реже обсуждаются (да и, пожалуй, реже соблюдаются, хотя это недоказуемо), чем правила кашрута.
