На моём телефоне стоит блокировка на определённые номера, как на исходящие звонки, так и на входящие. Но я точно её не ставила.
– София Егоровна, снять?
– Не нужно, – отвечаю рассеянно.
– Во что ты умудрилась вляпаться, моя неуловимая София? – спрашивает Шейн.
– Сама теряюсь в догадках. Идём.
– Куда?
– Сначала куплю себе новый телефон, чтобы до меня можно было дозвониться. По крайней мере, тебе. Я могу воспользоваться пока твоим?
– Пожалуйста, – Дима протягивает мне свой айфон.
Звоню брату. Трубку никто не берёт. Набираю ещё раз. Второй звонок должен убедить, что номером не ошиблись.
– Слушаю, – звучит суровый голос. Ни за что бы не подумала, что этот бас принадлежит Эдику. Принять, что мой брат уже не мальчик, пока сложно.
– Дик? – переспрашиваю на всякий случай.
– София? Что случилось? – Вот теперь голос похож!
– Эдик, ты мне звонил в последние несколько дней?
– София, я, кажется, первый задал вопрос!
– Эдик! Звонил, или нет?! – требую ответа.
– Толку тебе звонить, если ты никогда не берёшь трубку.
– Эдик, чтоб тебя! Ответь на вопрос! Ты. Мне. Звонил?
– Да.
– Спасибо, – собираюсь отключиться.
– Стой! Где ты?
– В офисе.
– Почему номер чужой?
– Аккумулятор сел, – приходится солгать, чтобы он лишний раз не волновался.
– Дома когда будешь?
– Не знаю. Эд, мне пора. Пока.
Отключаю вызов и отдаю айфон Диме.
– Спасибо, – отвечаю рассеянно. Странно, что Даша всегда могла дозвониться. Или специально оставили, чтобы не вызвать подозрения? Ведь на самом деле мне практически никто не звонил, но я была так занята, что не обратила на это внимания.
– Всегда к твоим услугам, – отвечает Шейн. – Куда сейчас?
– Сначала в центр «ДТЛ» нужно отвезти образцы ДНК на определение отцовства, – отвечаю.
– Ты беременна? – восклицает Дмитрий. И не понятно, он возмущён или удивлён.
– Господи! Нет, конечно! – отвечаю, едва не добавив «от кого?», но вовремя вспоминаю, что как раз «от кого» стоит и буравит меня взглядом. Вижу нахмуренный взгляд. – Что не так?
– Ты так сказала…
– Дима, выдохни! Дети в мои планы не входят. Пока. В твои, я думаю, тоже. Так что можешь на этот счёт не беспокоиться.
– Тут ты права. Я как бы не планировал детей, но…. Ты же не пойдёшь на аборт?
– Дима, чтобы идти на аборт, нужно быть беременной.
– Ответь на вопрос, – даже не просит, а требует Шейн.
Да что же такое-то!
– Дима, мы живём в двадцать первом веке и методы контрацепции сейчас на достаточно высоком уровне, и «случайная» беременность бывает только от недосмотра партнёров.
– Ответь на мой вопрос. Пожалуйста.
– Нет. Я не пойду на аборт. Потому что проще предотвратить….
Договорить я не успеваю, так как рот закрывают поцелуем.
– Идём делать твой тест, – тянет Дима.
Пытаюсь прийти в себя, ловлю ошарашенный взгляд Сергея, который поднимает большой палец вверх. Зашибись! Этого мне только не хватало! Нашли место, где целоваться! Убью Шейна!
– Он не мой, – возмущаюсь.
– Нужен тебе, значит, твой.
– Он нужен…. Да, тут ты прав: он мне всё-таки нужен.
Дмитрий
Никогда не думал, что задам этот вопрос.
Прошло слишком много времени, и «рана», полученная в молодости, уже давно не кровоточила, но, как оказалось, не заросла.
Я был слишком молод, слишком наивен, и слишком влюблён. Джулия была для меня всем: воздухом, водой, жизнью. Юная, хрупкая, невинная, похожая на ангела. Я был готов носить её на руках и целовать пальчики ног. С ней я познал первую близость с женщиной. И первую боль, когда Джулия сообщила, что прервала беременность.
Мы сидели в открытом кафе. Ветер баловался её пшеничными волосами, которые она пыталась убрать, но они всё равно не слушались. Любовался, как свет играет на её лице, придавая ему сияние.
– Димитрий, боюсь, что неделю нам придётся обойтись друг без друга, – Джулия склонила голову и смотрит в сторону. Потом переводит взгляд на меня.
– Почему? – касаться её и целовать было высшей наградой для пылкого юноши, каким я был.
– Мне пришлось сходить на чистку.
– Что? – переспросил, так как совсем не понял, о чём идёт речь.
– Я залетела, Дима. Мне сделали аборт.
Она сообщила об этом, мимоходом, словно говорила о погоде. Для неё это было досадное недоразумение, которое мешало её молодости, а у меня что-то оборвалось внутри.
– Зачем, Джули? У нас был бы ребёнок.
– Какой ребёнок, Дим? Мне только двадцать, да и ты слишком молод (Джулия была старше меня на год), а ты хочешь, чтобы я возилась с пелёнками? Моя карьера полетит к чёрту!
– Но ты могла хотя бы сказать мне. – В душе зародился протест, что решение она приняла самостоятельно.
– Зачем? К чему всё это? Мне не нужен никакой ребёнок, я люблю тебя. И хочу быть только с тобой, а не возиться с вечно орущим созданием.
Вспомнил, какой была Саб. Сестра выглядела уставшей, но счастливой. И я почему-то был уверен, что, когда у нас с Джулией будут дети, она будет с такой же нежностью смотреть на них. Но Джулия распорядилась по-другому.
– Джулия, ты должна была сказать мне! Это ведь и мой ребёнок! – Я не понимал, как она могла так поступить. Так легко решить судьбу ни в чём не повинного существа!
– Нет, Дим. Я не уверена, что это твой ребёнок.
– Что значит «не уверена»?
– Неужели ты думаешь, что ты в состоянии обеспечить все мои запросы? Мне с тобой хорошо, но это не значит… – Туча закрыла солнце. На лицо Джулии упала тень, и оно перестало светиться. Я смотрел на неё и не мог поверить, что мой ангел исчез.
Дальше слушать не смог. Встал и, даже не понимая, куда иду, ушёл.
Не помню, как оказался в том баре. Было много дыма и выпивки. Много женщин. Но сквозь пьяный туман я в каждой видел убийцу. Сейчас я, наверное, отреагировал бы по-другому, но для юношеского максимализма это было слишком.
Меня «вытащила» из запоя Сабина. Одной рукой она нянчила Люка, а другой отбирала у меня очередную бутылку вина, заставляла вставать с постели и идти умываться.
– Саб, отстань, я ничего не хочу. Иди
