перед ним в неловком реверансе.
*
Мередит не знала, когда провалилась в сон. Она сидела на кресле у распахнутого окна, на подоконнике которого стоял подсвечник с уже потухшей свечой. Комната мягко освещалась, проникающим в комнату, белым лунным светом.
Мередит услышала поскрипывание пола за спиной и резко обернулась. Она поняла, что спит, когда тени в углу комнаты начали собираться в знакомый ей длинный силуэт. Сначала его руки обрели плоть, затем тело, ноги и шея, и вот она видит знакомую улыбку на бледном лице, выглядывающем из своего темного укрытия, навстречу лунному свету.
Он низко поклонился, сняв шляпу, и выставил перед собой руку, словно приглашая её на прогулку. Не чувствуя ног, Мередит подошла к нему и обхватила его локоть. Он учтиво кивнул ей и повёл её за собой. Мередит хотела остановиться, отбросить его руку, но не смогла ничего сделать.
Они вышли из комнаты, и он повёл её по длинному холлу, который кишел темными сгустками из теней. Они дышали, меняли очертания и беспокойно блуждали по холлу, то пропадая за закрытыми дверями, то появляясь вновь.
Мередит увидела, как из одной тени появилась прозрачная рука и схватила её за плечо. Сердце Мередит сжалось в эту же секунду от невыносимой боли, слёзы покатились из её глаз, а колени беспомощно согнулись. В её сознании проносились бессвязные мысли, чуждые для неё, навязанные беспокойной тенью. Эти мысли слились в слова, и Мередит не заметила, как произнесла их вслух:
– Мой малыш. – Она повернулась к своему спутнику с мольбой в глазах. – Где мой малыш?
Он участливо покивал головой и погладил её предплечье. Она положила руки на свой живот, физически ощущая безграничную пустоту в душе.
– Мой малыш. Где мой малыш?
Рука исчезла с её плеча, забрав с собой боль и страдания и оставив после себя чувство опустошённости. По телу Мередит пробежала дрожь, и она облегченно выдохнула.
Они продолжили свой путь, и Мередит услышала шаги за собой. Она обернулась и увидела, как к ним приближается одна из теней. Чем ближе она становилась, тем лучше Мередит могла разглядеть силуэт, мелькающей в ней. Это была девушка в длинном, развивающемся платье. Она бежала в их сторону.
Мередит сделала шаг назад, чтобы пропустить её, но не смогла избежать соприкосновения. На секунду она почувствовала на своём лице большие, грубые руки. Мысли снова обернулись в слова, в голове прозвучал дрожащий голос: «Пожалуйста. Не трогай меня. Пожалуйста».
Силуэт промчался мимо, забрав с собой воспоминания, и исчез за одной из дверей. Они последовали за этой тенью. Мередит испуганно повернулась к своему спутнику.
– Нет, пожалуйста, – прошептала она и попыталась выдернуть свою руку, которую он зажал между своим предплечьем и телом.
Дверь открылась перед ними, и они зашли в тёмную комнату.
Керосиновый фонарь угасал на её глазах. С нарастающим ужасом она ждала момента, когда всё погрузится во тьму. Она знала, что на этот раз ей не удастся сбежать. Она ждала наказания, зная, что оно неизбежно.
В комнате зажёгся свет и дверь распахнулась. Она увидела своего отца. В руке он держал потёртую книжицу в кожаном переплёте. Когда он подошёл ближе, Мередит удалось прочитать её название. Это была Библия.
Он остановился в метре от неё и нервно провёл по седым волосам свободной рукой. Его взгляд блуждал по Мередит.
– И вышел Лот из Сигора и стал жить в горе, и с ним две дочери, – сказал он и облизнул потрескавшиеся губы.
Мередит узнала эти строки из Ветхого завета. Не отводя от него взгляд, она начала отступать назад.
– И сказала старшая младшей, – продолжил он, приближаясь к ней. – Отец наш стар, и нет человека на земле, который вошёл бы к нам по обычаю всей земли.
Мередит наткнулась на прохладную стену. Отец медленно шёл в её сторону, пошатываясь. Она почувствовала запах перегара, идущего от него.
– Итак напоим отца нашего вином и переспим с ним, – Он поднял руку, и вытер пот со лба. – И восставим от отца нашего племя.
– Нет, – прошептала Мередит.
– Лея. – Он подошёл к ней вплотную и провел влажной ладонью по её руке. Она пыталась дёрнуться, но её тело словно окаменело. Он схватил подол её платья и начал медленно его поднимать. – Лея, девочка моя, – прошептал он, вдыхая запах её волос.
Она отвернулась от него и увидела силуэт в углу комнаты. Он отличался от других теней, которые мерцали, порой теряя свои очертания. Эта же тень оставалась неизменной.
– Пожалуйста, помоги.
Её отец отшатнулся от неё, уставившись в угол комнаты.
– Она моя, – прошипел он.
Силуэт двинулся в их сторону, и за его спиной Мередит увидела сгусток света, в котором она разглядела девушку. Она сидела в углу, обхватив руками колени и медленно покачиваясь. Она потянулась к ней, оборвав этим жестом своё видение.
Перед ней стоял мистер Браун и протягивал к ней руки. Она отшатнулась от него.
– Не трогай меня, – прохрипела она.
– Всё хорошо, я просто пытался тебя разбудить. Ты плакала.
Она села на пол и закрыла лицо руками.
– Я не знаю, что со мной происходит. Я так устала.
– Хочешь рассказать, что с тобой происходит?
Она посмотрела на него и отрицательно покачала головой.
– Тогда давай я отведу тебя в комнату. Если ты не возражаешь, я проведу с тобой эту ночь.
– Нет, не надо.
– Я понимаю, что ты сейчас не хочешь никого видеть. Но я, правда, волнуюсь о тебе, я хочу тебе помочь.
Он помог ей подняться, проводил её до своей комнаты и посадил на кресло. Пока он наливал ей травяной чай, Мередит увидела книжку, лежащую рядом с подсвечником.
– Почитаешь мне?
*
На следующее утро Мередит проснулась в своей постели. Она не знала точно, когда провалилась в сон, слушая монотонное чтение мистера Брауна, но она была благодарна ему за то, что он отнёс её в спальню, не разбудив её.
Пока Джейн распускала её волосы, закрученные на ночь на небольшие лоскутки ткани, Мередит спросила, где она может найти листки и чернила. Камеристка ответила, что мистер Браун уже позаботился об этом – ей подготовили рабочее место в утренней комнате, где она может заняться своими делами.
До завтрака ещё оставалось время, поэтому Мередит сразу же отправилась туда. Проснувшись, она долго обдумывала то, что произошло ночью. Она не могла назвать свои видения сном: всё казалось слишком реалистичным, слишком чётким. Пережитые моменты не уходили из памяти, заставляя её содрогаться каждый раз, проживая их снова и снова. Поэтому она решила записать их на бумагу, надеясь на то, что это поможет ей справиться с этим наваждением.
В камине мягко потрескивал огонь, согревающий остывшую за ночь комнату. На деревянном столе, покрытом изящной резьбой, стояла стеклянная ваза, со свежесобранным букетом цветов, и лежало несколько книг по этикету и руководством по дому. Мередит убрала
