Ну хорошо, мистер Сэмюэлс, полицейское управление обладает полномочиями подвергать задержанного принуждению и, разумеется, если задержанный приобретает при этом дисфункциональное расстройство и устанавливается, что это расстройство является следствием примененного к вам принуждения, задержанный получает право подать в управление ходатайство о получении пособия по утрате трудоспособности, после чего, если ходатайство удовлетворяется, он это пособие получает.
Ну да, все так, я же это самое и говорю, мисс, это было принуждение, они подвергли меня принуждению, и я ослеп, ну то есть я с этим согласен. Сэмми снова тянется за сигаретой и снова спохватывается.
Однако я хотела бы указать вам на некоторую непоследовательность сказанного вами, мистер Сэмюэлс: с одной стороны, вы говорите, что все дело в этом; с другой, я легко могу представить себе людей, которые спросят: хорошо, если это правда, почему он не предпринимает никаких действий?
…
Почему он не предпринимает никаких действий?
Как это, я предпринимаю действия, я же вот пришел к вам, чтобы получить пособие.
Эти люди будут исходить из предположения, что всякий, кто, по всей вероятности, получил дисфункциональное расстройство, находясь в руках другого человека, должен был бы предпринять против этого другого действия, позволяющие получить должную компенсацию.
Сэмми улыбнулся, покачал головой. Послушайте, мисс, я же вам говорю, полицейские не собирались лишать меня зрения, ну то есть если бы они набросились на меня с бритвой и полоснули меня по глазам, тогда я точно потребовал бы компенсации, по совести, понимаете, но они же этого не сделали, они подвергли меня физическому принуждению, а кончилось тем, что я получил расстройство. Если бы все было намеренно, если бы они намеренно это сделали, тогда да, – компенсация, тогда бы я сразу ее и потребовал, не сомневайтесь. Так? Я без всякого нахальства говорю, я вам признателен за то, что вы мне все объяснили.
Некоторое время она занимается только компьютером.
Я просто хочу оставить все, как есть, бормочет Сэмми и бросает взгляд на запястье, да только часов там все равно ни хрена нет, а и были бы, он бы их не увидел. Долбаное курево, друг, они здесь тебе даже покурить, на хер, не дают.
Вы должны также понимать, мистер Сэмюэлс, что если предположительное расстройство является, как вы и утверждаете, результатом физического принуждения и официально признается таковым, то применительно к названному принуждению возникает вторичный фактор, причем он может в дальнейшем оказаться первичным, а именно: какая причина обусловила это принуждение…
Вы вроде как хотите узнать?
…
Хотите узнать, что это было за принуждение?
Нет, мистер Сэмюэлс, этого я знать не хочу, однако вы должны понимать, что все сказанное вами способно бросить тень сомнения на вопрос о причинной обусловленности; вы можете попасть в незавидную ситуацию, в которой вам будет, по всей вероятности, сказано, что причиной предположительного расстройства были вы сами, что вы и есть его первопричина.
Сэмми знал, что к этому все и идет. Охеренно хорошо знал. Это ж очевидно, на хер. Он прикусил заусенец на большом пальце левой руки.
Вы хотели бы добавить что-либо?
Вечно одно и то же. Он скрещивает руки на груди.
Мистер Сэмюэлс?
А?
Вы хотите добавить что-либо?
Сэмми наклоняется вперед, стискивает ладонями колени: Я говорю, что было физическое принуждение, так? и в результате я ослеп, потерял зрение: вот и все, что я говорю.
…
Что же тут неправильного?
Вопрос не в том, правильно это или неправильно, мы просто заполняем бланк письменного ходатайства.
Вы сказали, что я должен потребовать компенсацию?
Прошу прощения, мистер Сэмюэлс, ничего подобного я не говорила.
Так чего же тогда? Я к тому, что послушать вас, так мне и дергаться-то не стоит. Ну то есть по существу, так вы и говорите, не дергайся, вот все, что вы говорите, Христос всемогущий, я же не того, я хочу сказать – давайте разберемся; вот он я, говорю, что ослеп, я знаю, что полицейские в этом не виноваты, они всего лишь исполняли свою чертову работу, откуда им было знать, что случится, неоткуда, они и не знали, я их не виню, вот в этом во всем, все было ни черта не намеренно, понимаете, я это признаю, господи… Сэмми трясет головой и тут вдруг осознает, что она молотит по клавиатуре. Вы что, записываете за мной?
Прошу прощения?
Исус всемогущий. Извините… Слушайте, мисс, я же не знал, что вы станете все записывать, я к тому, что…
Вы желаете изъять что-либо из сказанного? Просите, чтобы я что-то изъяла?
Да я и не помню, чего наговорил.
Хорошо, тогда, может быть, хотите что-то добавить…
Сэмми шмыгает носом. Протирает глаза. Зудят. Он вовсе не хотел заводиться. Да и чего заводиться-то, сам кругом виноват, точно как на долбаных скачках. Если он разозлится, придется вышибать из себя это дерьмо, потому как идиот он задроченный, мать его, и больше никто. Он сует руку в карман, нащупывает кисет. Вертит его так и этак, перебирает пальцами. Делает короткий вдох, следом длинный. Давай-ка, подкрути гайки. Живот, черт его подери, и ребра. Давай, расслабься, расслабься. Пусть все идет, как идет, и все. Он слышит стрекот клавиатуры. Все бессмысленно, на хер. Ну и плюнь.
Сэмми улыбнулся, покачал головой.
Может, я не любил тебяизо всех сил,может, я не так часток тебе приходил
Ну их в жопу. В жопу. Он вздохнул, откинулся на спинку стула; спал бы себе, на хер, и не просыпался никогда. Ну их всех в жопу.
А эта все талдычит, мать ее. Курица клепаная. Сэмми берет палку, встает. Бу-бу-бу.
У Отдела медицинских пособий Управления полиции собственные процедуры, мистер Сэмюэлс.
Да что вы говорите?
…
Сэмми постоял немного, потом спросил: можно я заберу бланк с собой и сам его заполню?
Да, конечно; но вам следует знать, что для подачи заявлений, подобных этому, установлен определенный период времени: вы утверждаете, что расстройство возникло в прошлый вторник?
Да, во вторник.
В таком случае, у вас имеется восемь дней, не считая выходных. Я также обязана уведомить вас о том, что даже если вы заполните новый бланк, старый все равно сохранится в вашем деле в качестве дополнительного свидетельства.
А просто вычеркнуть его вы не можете?
Нет. Однако я могу изъять ваше ходатайство.
Хорошо, но вы можете также, я к тому, что вы можете также выкинуть его к чертям собачьим.
…
А?
Мистер Сэмюэлс, если вы считаете, что лишились зрения, в ваших собственных интересах зарегистрировать это обстоятельство в качестве физического критерия, используемого при регистрации для получения работы, сопряженной с полной занятостью.
Так.
Что может произойти, если вы, в силу вашего нынешнего договора, получите от Управления городскими программами трудоустройства направление на работу? Раз вы ничего не видите, значит, вы не сможете выполнить условия договора. Я настоятельно рекомендую вам зарегистрироваться прямо сейчас.
Да, но…
Мы всего лишь зарегистрируем наличие дисфункционального расстройства, в вашем случае – утраты зрения; после этого можно будет соответствующим образом изменить ваши физические критерии в отношении регистрации с целью трудоустройства.
Я понимаю, о чем вы.
Это означает, что вас можно будет использовать для некоторых типов работ и только для них. Одни виды работ могут исполняться при наличии дисфункционального расстройства зрения, другие не могут.
Это верно.
Так не думаете ли вы, что нам стоит сделать это?
Ну, да.
Теперь разговор у нас пойдет чисто медицинский. Компетентным органам потребуются разного рода отчеты.
Ладно.
Вас тем не менее попросят лично явиться в ОМПУП, очень советую вам так и поступить, однако по отношению к основным вопросам это чистая формальность. Медицинский отдел Управления полиции должен установить дату, на которую вы получили расстройство. Разумеется, если вы заявите, что получили его, находясь под арестом, то есть в распоряжении их собственных офицеров, Управление будет обязано полностью прояснить это обстоятельство. Такова неизменная формальная сторона приема заявлений подобного рода.
