Читаем без скачивания Хякудзё: Эверест Дзэн - Бхагаван Раджниш

Услышав его, монах громко засмеялся, бросил на землю мотыгу и поспешил к храму.

- Прекрасно! - воскликнул Хякудзё. - Это ворота, через которые входит Бодхисаттва Каннон.

Хякудзё последовал за монахом и, войдя в храм, спросил его:

- Какую истину ты постиг, услышав удар барабана, созывающего к обеду?

Монах ответил:

- Просто я был ужасно голоден, и, услышав звук барабана, я поспешил возвратиться, чтобы поесть.

Услышав ответ, Хякудзё и сам рассмеялся.

Все очень просто: монах был полностью увлечен своей работой. Настолько увлечен, что забыл, что пришло время обеда. И когда над полем разнесся удар барабана, созывающий монахов к обеду, он рассмеялся и отбросил свою мотыгу.

Хякудзё спросил его: "Почему ты засмеялся?" И услышал простой честный ответ: "Я рассмеялся над совпадением. Как только раздался звук барабана, я ощутил сильный голод. Я рассмеялся над совпадением".

Услышав ответ, Хякудзё и сам рассмеялся.

Хякудзё сделал дзэн очень земным, очень честным, искренним.

В другой раз Исан, услышав звук деревянного гонга, потер руки и громко расхохотался.

Увидев и услышав это, Хякудзё задал Исану тот же вопрос, что и другому монаху в подобной ситуации, и получил тот же ответ.

Если безмолвен и честен, ответ не может быть иным. Оба рассмеялись из-за совпадения. Оба были настолько увлечены своей работой, что совсем забыли себя. А когда забываешь себя, как ты можешь помнить о голоде? И услышав звук барабана или гонга, они вдруг вспомнили: "Я голоден. Пора идти обедать!"

Оба засмеялись. Хякудзё задал этот вопрос обоим, просто чтобы проверить, получит ли он один и тот же ответ от двух простых, искренних и медитативных людей. Будда в подобной ситуации ответил бы в точности так же, просто потому, что его ответ был бы непосредственным - ум не был задействован. Будда отвечает - он не реагирует. У каждого пустого сердца всегда один ответ - он подобен зеркалу, отражает ситуацию, все, что находится перед ним.

Поскольку оба внезапно почувствовали голод, они засмеялись: "Это странно, что мы настолько ушли в работу, что не почувствовали и тени голода. И тут гонг... словно гонг и вызвал голод".

Нет, голод уже был. Но он ожидал, поскольку сознание было полностью вовлечено во что-то иное. Гонг переключил сознание на поджидающий голод. Хякудзё рассмеялся, видя сходство этих двух пустых сердец.

Как-то раз мастер по имени Фа Мин из секты винайи заявил:

- Вы, мастера дзэн, только и делаете, что кувыркаетесь в пустоте.

Хякудзё ответил:

- Ничуть не бывало, это вы лишь то и делаете, что кувыркаетесь в пустоте.

- Как это понимать? - спросил мастер винайи.

- Тексты, - продолжая Хякудзё, - всего лишь слова. Они - просто чернила и бумага, а это все - не что иное, как пустые приспособления. Все эти слова и фразы, основанные на том, что люди некогда услышали, - не что иное, как пустота. Ты, досточтимый мастер, со своей приверженностью к букве доктрины только то и делаешь, что кувыркаешься в пустоте.

Считается, что медитирующий находится в пустоте - в великой пустоте. Но эти учителя - книжные черви записанных винайей слов Гаутамы Будды...

Мастер секты винайи должен был относиться весьма скептически к дзэн. В его словах "Вы, мастера дзэн, только и делаете, что кувыркаетесь в пустоте" звучит явный скепсис.

Книжники всегда думают, что медитирующие попусту теряют время, сидя в тишине и ничего не делая. Книжники считают, что сами они делают большую работу, создавая новые философские системы. Книжники уверены, что люди, практикующие медитацию, просто придумали хорошее название для своего безделья. Так что этот вопрос не был простым и искренним, он был задан с умыслом - чтобы посмеяться над Хякудзё. Но это оказалось непросто - это всегда непросто. Книжник - даже не пыль под ногами медитирующего мастера. Он ничего не знает о тех высотах сознания, которые открылись Хякудзё. И Хякудзё не почувствовал себя оскорбленным.

"Ничуть не бывало, это вы лишь то и делаете, что кувыркаетесь в пустоте".

Этот ответ шокировал мастера винайи:

- Как это понимать? - спросил мастер винайи.

- Тексты, - продолжал Хякудзё, - всего лишь слова. Они - просто чернила и бумага, а это все - не что иное, как пустые приспособления. Все эти слова и фразы, основанные на том, что люди некогда услышали, - не что иное, как пустота. Ты, досточтимый мастер, со своей приверженностью к букве доктрины только то и делаешь, что кувыркаешься в пустоте.

Встретиться лицом к лицу с просветленным - большая редкость. Из него непросто сделать посмешище.

Он перевернул все вверх дном в голове книжника. Вместо того чтобы отвечать, что да, мы, мастера дзэн, только то и делаем, что кувыркаемся в пустоте, Хякудзё сказал: "Нет, это вы лишь то и делаете, что кувыркаетесь в пустоте. Тексты - всего лишь слова. Они - просто чернила и бумага, а все ваши слова и фразы основаны на том, что вы некогда услышали, - они пусты. В тот момент, когда они ложатся на бумагу, они теряют жизнь.

Вы действительно кувыркаетесь в пустоте. Мы же не кувыркаемся в пустоте - мы становимся пустотой - а это совершенно иное. Мы наслаждаемся пустотой, мы обнаружили, что пустота - это наша природа, что из пустоты происходит все. Это - исток жизни".

- А вы, мастера дзэн, разве не кувыркаетесь в пустоте? - спросил мастер винайи.

Хякудзё ответил:

- Нет.

- Как это нет? - продолжал спрашивать мастер винайи.

На это Хякудзё ответил:

- Все эти тексты порождены мудростью. А там, где действует основное свойство мудрости, о каком кувыркании в пустоте может идти речь?

Человек, практикующий дзэн, также читает тексты. Но это чтение нельзя назвать "пустым". Он вносит прочтенное в жизнь посредством медитации, пропустив его через свою мудрость. Кто-то ведь произнес эти слова из своей мудрости, из своего просветления. Их произнес будда. Только другой будда может возвратить их к жизни. Только другой будда может вернуть им смысл.

Хякудзё говорит: "Мы не кувыркаемся в пустоте. Даже если мы и читаем древние сутры - для нас это второстепенное занятие. Мы просто проверяем свою медитативность - смотрим в зеркало древних текстов. Для нас тексты - это способ проверки. Самим нам, лишь заглянув внутрь себя, трудно понять, находимся ли мы на верном пути. Читая об этом в текстах, мы добиваемся двойного эффекта: рукописи оживают, и мы убеждаемся в том, что находимся на верном пути".

Басё написал хайку: Лепестки желтой розы... гром... водопад.

Всегда помните: хайку - это картина в словах. Басё, должно быть, медитировал в безмолвии и, открыв глаза, увидел: "Лепестки желтой розы... гром... водопад".

Использовано минимальное количество слов. Хайку как телеграммы - ни одного лишнего слова. Нельзя прибавить к хайку ни одного слова, невозможно и убавить. Все происходит в безмолвии ума - открываешь глаза и видишь... лепестки розы, гром, водопад.

Попытайтесь понять хайку как рисунок в словах, выполненный великим мастером медитации. Это - единственный способ понять их. Иначе хайку - это пустые, несвязанные между собой слова, написанные без учета грамматических правил. Они ничего не рассказывают - они только показывают. Когда медитируешь и вдруг открываешь глаза, все вокруг кажется таким прекрасным и поэтическим, что мастера дзэн брали для этого с собой тетрадки. Они записывали в них несколько слов.

Эти слова передают то, что они увидели. Они не стараются быть изысканными, не пытаются превратить эти слова в великие поэмы. Это - просто записки медитирующего о красоте бытия, о которой ничего не знают те, кто никогда не пытался медитировать.

Маниша спрашивает:

Наш любимый Учитель,

Мне кажется, что, если мы даже отправимся в путешествие, нам необходимо будет продолжать чувствовать связь с Тобой. Если мы будем продолжать продвигаться по пути, нам будет нужна Твоя любовь. Но, как только у нас появляется то, что мы можем назвать отношениями с Тобой, Ты предлагаешь нам разорвать их.

Ты довел до нашего понимания, что являешься всего лишь отражением и напоминанием нашего внутреннего опыта. И мы начали исследовать это. Мы уже начали наслаждаться этим пространством, полюбили его. Ты же объяснил нам, что это тоже должно быть отброшено.

И наконец, последняя новость: Ты говоришь, что и от себя нужно отказаться.

А это - самая трудная на свете вещь.

Что может сделать человек, чтобы исчезнуть? Возможно ли осознать способ, каким каждый из нас сохраняет себя?

Маниша, это - вовсе не самая тяжелая вещь на свете. Эта самая легкая и приятная вещь. Но это может быть легко лишь для человека, который стал свидетелем.