В визите Павлика был и еще один странный момент — с имитацией голосов. Нет, о Лизкином таланте знали многие, только вряд ли кто другой сообразил бы связать его с преступлением. Вера б ни за что не сообразила! Очередное гениальное прозрение, ни на чем не основанное, однако полностью оправдавшееся? Или твердое знание? Впрочем, какое знание? Тайну своего звонка Лизка хранила от всех! Но если… если человек знал, что Андрей в три часа был уже мертв, то, естественно, был уверен, что позвонить в офис в четыре тот не мог. В этой ситуации догадка про имитацию голоса становилась естественной. Или догадалась Анна Ароновна, а простодушный Павлик лишь повторял ее слова? Как хотелось в это верить! Хотелось, да не получалось, причем вовсе не в результате созданной только что логической цепи. Подозрительность не была Вере свойственна, особенно в отношении близких, она скорее бы поступилась логикой. Однако от последней встречи с бывшим мужем осталось на редкость неприятное ощущение — словно на лицо накинули липкую густую паутину. Ты счищаешь ее, морщась от отвращения, и, кажется, счистил до конца, но продолжаешь чувствовать обнаженной кожей омерзительные прикосновения. Дело было не в попытке Павлика восстановить старые отношения, а в том, к а к он попытался это сделать. Нечто неуловимое в его поведении — не поступки, не слова, нечто иное — жестоко задело Веру болью разочарования. Она наивно полагала порядочным всякого, кто явно не продемонстрировал обратного. Такая наивность помогала ей жить. Липкая паутина, столь ужаснувшая ее, вовсе не являлась редкой диковиной — обычный флер непорядочности, окутывающий многих из нас. Тем не менее для Веры случившееся явилось ударом. Она перестала доверять Павлику, как себе самой. Раньше, несмотря на его уход, доверяла, а теперь вот нет.
Впрочем, сейчас было не до смакования собственных душевных переживаний. Главной и единственной заботой оставалась Лизка, а Павлик превратился в одного из тех, кто подозревается в попытке причинить ей зло. Нет, не в попытке — в причинении! Требовалось выяснить, оправданы ли эти подозрения.
Однако мысль о том, чтобы позвонить бывшему мужу и назначить встречу, Веру покоробила. Она ни разу не проявляла подобной инициативы, а после случившегося позавчера проявить ее выглядело бы и вовсе неприличным, даже многообещающим. Это оставалось на крайний случай, пока же Вера решила действовать обиняком. В результате в субботу сразу после уроков она отправилась к матери Павлика, Софье Соломоновне.
Визит не выглядел неестественным. Вера регулярно навещала свекровь, они сохранили прекрасные отношения. Предварительно она заглянула в фирменный магазин и выбрала дивной красоты кусочек пряной говядины. Софья Соломоновна обожала острое и мясное. Правда, врачи не рекомендовали, но Вера полагала — иногда можно и даже следует себя побаловать.
Софья Соломоновна встретила ее с радостью и сочувствием.
— Бедная Верочка! — без обиняков начала она. — Я все знаю. Я сама собиралась тебе позвонить, но с этими нашими заботами совсем закрутилась. Лизе не нужен хороший адвокат? Это племянник моей давней подруги. Немолодой, очень опытный.
— Не знаю, — вздохнула Вера. — Борис Иванович нанял ей адвоката, молодого и якобы самого лучшего. А мне он не понравился.
— Почему?
— Наверное, потому, что он Лизе не верит. Понимаете, он считает, что Андрюшу убила она, и советует признаться. Мол, это было в порядке самообороны, поэтому наказание будет условным. А я этого не понимаю! Раз она не убивала, почему должна брать вину на себя? Неужели правда ничего не значит? Правда ведь выяснится рано или поздно, как вы думаете?
Софья Соломоновна удивленно подняла брови.
— Так ты считаешь, Верочка, Лиза не убивала?
— Я не считаю, Софья Соломоновна, я знаю! — горячо воскликнула Вера. — Боже мой! Неужели даже вы ей не верите?
— Ну, я же не владею информацией, — примирительно заметила собеседница. — У меня вчера были Павлик с Аней, они и рассказали. С их слов я решила, что ситуация совершенно однозначная. Лизу ведь сразу задержали, так?
— Не очень-то сразу. И что же они вам рассказали?
— Что Андрей в невменяемом состоянии набросился на Лизу, а она, испугавшись, наугад выстрелила из пистолета. Разве дело было не так?
— Абсолютно. Она застала его уже мертвым.
— Видимо, я неправильно поняла, — кивнула Софья Соломоновна. — Я считала, ее фактически застали на месте преступления. Очень рада, что это неправда. В любом случае, надеюсь, показания Павлика пошли ей на пользу.
Вера подняла голову:
— А что, Павлика допрашивали?
— Да, в первый же день. Он ведь хорошо знает и Андрея, и Лизу. Он сказал мне, что выгораживал Лизу всеми силами.
«Сказать мог всякое», — подумала Вера, а вслух поинтересовалась:
— Анну Ароновну тоже допрашивали?
— Кажется, да. Точно, да! Она еще возмущалась, что явились и отвлекали от работы. Действительно, уж она-то совсем не при чем. С Андреем связи чисто деловые, а Лиза ей и вовсе посторонний человек. А в связи с этим отъездом ей совершенно не хотелось лишний раз мелькать перед милицией.
— Каким отъездом? — изумилась Вера.
— Ну, их отъездом, — не меньше изумилась Софья Соломоновна. — Ты что, хочешь сказать, Павлик ничего тебе не говорил?
— Ничего. А что случилось?
— Вот свинтус! — Софья Соломоновна засмеялась. — Значит, я, оказывается, проболталась. Ох, и достанется мне теперь на орехи!
— А вы ему не признавайтесь, — посоветовала Вера. — А мне расскажите. Раз уж раздразнили мое любопытство, так выхода теперь нет. Я ж не успокоюсь, пока не узнаю!
— Ты на Павлика не обижайся, Верочка. Он ведь всегда был такой. Пока не уверен на сто процентов, ни за что никому не скажет. То ли сглазить боится, то ли не хочет показаться смешным. Мол, наобещал, да ничего не вышло. Но сейчас у них ситуация вроде бы прояснилась. Разумеется, насколько в подобных делах вообще можно что-либо планировать заранее.
— В каких делах, Софья Соломоновна?
— Ох, стара я стала, Верочка! — бывшая свекровь снова засмеялась, и опять невесело. — Болтаю, а главного-то не разъяснила. Они уезжают в Израиль. Вернее, собираются.
Вера опешила. Подобное предположение ей даже в голову не приходило. Павлик эмигрирует! В Израиль! Фактически — на другую планету. Павлик, которого она помнит почти столько же, сколько себя самое, скоро исчезнет из ее жизни навсегда. Невообразимо!
— Когда?
— Ну, еще не сей момент. У Ани ведь бизнес, и она не может прикрыть его в одночасье. Но в течение года, я думаю, они все устроят и уже будут там.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
