Вера покраснела, осознав, что вдруг взяла и продемонстрировала постороннему человеку свое осуждение, и быстро сообщила:
— Вовсе не нелепо! Вы простите, это у меня учительская привычка следить за дисциплиной. Психологи называют подобное профессиональной деформацией характера.
Собеседник улыбнулся, отчего лицо его стало совершенно иным, и констатировал:
— Значит, у обоих профессиональная деформация. Диагноз есть, а это, говорят, равносильно половине лечения?
Вера тоже слегка улыбнулась. Мужчина произвел приятное впечатление, хотя был абсолютно не в ее вкусе. Она любила славянский тип — высоких, русоволосых, мужественных и спокойных. Что, впрочем, не помешало ей быть счастливой с Павликом, маленьким, смуглым, обаятельным и живым. Друг Андрея был отнюдь не ближе к идеалу. В нем легко угадывалась сильная примесь восточной или южной крови — хотя акцента, впрочем, не было. Большие блестящие черные глаза, смуглая кожа, темные волнистые волосы — объективно говоря, это почти красиво. Но наиболее сильным было впечатление тонкости и нервности. Тонкая прямая фигура, тонкие пальцы, тонкие черты. Лицо необычайно переменчивое, пребывающее в неуловимом, однако постоянном движении. Ненадежное лицо, зато интересное. И сам человек интересный. К тому же назвал Веру по имени, а она абсолютно его не помнит, хотя память на людей у нее прекрасная — тоже, видимо, часть профессиональной деформации.
— Мы с вами знакомы? — уточнила Вера.
— Простите, я не представился. Сергей Вазиев. Мы с Андреем и Лизой работаем вместе. Вы меня не знаете, а я узнал вас сразу, едва увидел.
— В каком смысле?
— У Лизы на полке стоит ваша фотография, очень похожая. Я обратил на нее внимание.
— Действительно, вы же художник, — вспомнила Вера.
— Значит, Лиза говорила обо мне?
Слова совершенно нейтральные, но Вера никогда еще не видела, чтобы чье-нибудь лицо так мгновенно осветилось. «А ведь Лизка права, — решила она. — Он и вправду в нее влюблен». Последнее еще добавило симпатии к Сергею. Влюбиться в ее сестру — свидетельство самого лучшего вкуса.
Продолжить беседу не удалось — микроавтобус подъехал к Ритиному дому. Поминки начались мрачно, но вскоре Рита с Сашей, опьянев, повеселели. Веру всегда удивляло, что подобные мероприятия нередко заканчиваются веселым пением — похоже, это предстояло и теперь. Однако события развивались непредсказуемо, поскольку сильнее всех опьянела Марья Ивановна. Замкнувшаяся в молчании, она опрокидывала рюмку за рюмкой, что сразу вызвало беспокойство сидящей рядом Веры. Вера изначально предпочла бы оказаться не здесь, а возле Сергея, но места около него моментально заняли девочки. И вот теперь она вынуждена была находиться под боком у женщины, бросающей откровенно недоброжелательные взгляды.
Вскоре кризис назрел.
— Ты небось думаешь, что квартира достанется твоей сестре, — громко заявила Марья Ивановна Вере. — Не дождешься! Она убийца, а убийца не может получить ничего от убитого. Я знаю!
— Она не убийца, — возразила Вера. — А квартира ей не нужна. Жилье у нас есть.
— Благородную строишь? Думаешь, я тебе поверю? Думаешь, я ничего не знаю? Да ты всегда его ненавидела! Из-за тебя его Лизка и убила! Если бы не ты, не было бы ничего этого! А теперь он мертвый, она на нарах кукует, а тебе хоть бы что! Тьфу! Я и есть-то перед тобою брезгую, змея проклятущая!
— Вы чего, Марья Ивановна? — удивилась Рита. — Это ж Вера! У нее с Андрюхой никаких контров не было. А Лизка его не убивала вовсе, я ж вам как бы объяснила!
— Дурочку из меня строите? Да я еще на свадьбе их все заметила! — Марья Ивановна обращалась исключительно к Вере. — Лизка-то, она девка простая, хорошая, это не то, что ты. Тебе мы были негожи. Недостойные твоей фифы балованной, недостаточно культурные, да? Тебе чего этакого подавай, чтобы по Эрмитажам ходили! Своего мужика не удержала, уменья не хватило, вот на чужое счастье и позавидовала. Стала сестре нудить — брось его да брось. А она девка покладистая, она тебя слушалась. Мне Андрей про все писал! Если б не ты, ни за что б она его не бросила! Это ты ее науськала! А не бросила б, так они бы не поссорились, и был бы Андрюша еще живой! Все ты, проклятущая! Если материны слова чего значат, никогда не будет тебе в жизни счастья! Один мужик тебя обманул — пусть все остальные тоже обманут! Мое слово теперь верное!
Вера встала и, пожав плечами, повернулась к Рите с Сашей.
— Я пойду, хорошо? Извините.
И она быстро, пока не опомнилась Марья Ивановна, выскользнула за дверь. А то кто поручится, что бедная женщина не побежит за нею?
Настроение было ужасным. Конечно, не все обвинения соответствовали действительности, однако рациональное зерно в них имелось. Вера и вправду никогда не считала Андрея подходящим для Лизы мужем. Естественно, после брака она старалась не выказывать этого, однако, возможно, нечто проскальзывало все же и повлияло на сестру. Горько и больно чувствовать себя виноватой. Что может быть отвратительней, чем вмешиваться в личные дела других людей, ограничивать их свободу? Ни родство, ни старшинство не служат здесь оправданием.
Чтобы отвлечься, Вера, едва придя домой, позвонила Величко. Ведь она решила в понедельник порасспрашивать сослуживцев Андрея, и для проформы следовало испросить согласия их начальства — хотя реально в согласии на любое действие, способное спасти ее сестру, она, разумеется, не сомневалась.
— Здравствуйте, Борис Иванович! У меня к вам большая просьба. Я хотела бы завтра пообщаться с вашими сотрудниками.
Похоже, собеседник опешил.
— С моими сотрудниками? Это какими еще сотрудниками?
— Которые работали вместе с Лизой.
— А, только из иностранного сектора, — немного успокоился Борис Иванович. — Тогда ясно.
Вера поняла свою оплошность. Действительно, глупо было предполагать, что под началом настолько богатого человека находится так мало народу, как описывала сестра. Выходило, что Лизка работала в иностранном секторе, а имелось, наверное, еще множество секторов. Ну, точно! Иностранный — потому что и Лиза, и Ира использовались в качестве переводчиц.
— Да, только из него. Я бы заехала туда завтра во второй половине дня. Вы не против?
— Зачем? — коротко осведомился Величко.
Вера вздохнула. Ей не хотелось вдаваться в подробности по телефону, и она пожалела, что не подъехала лично. Впрочем, сделанного не воротишь.
— Я точно знаю, что Андрея убила не Лиза. Следовательно, мотивы не семейные. А, раз так, они могут оказаться связанными с работой. Если они найдутся, Лиза перестанет быть единственной подозреваемой, и отношение к ней в милиции изменится. Мы ведь с вами должны сделать все, чтобы помочь ей, правда?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
