Отец Кайила был высоким широкоплечим мужчиной с постоянно подрагивающей правой бровью и пальцами левой руки, не работающими от многочисленных переломов, неправильно сросшихся. Этот несчастный исправно ходил в храм, восхвалял направо и налево Императора, однако людская молва всюду следовала за ним, обличая предателем.
В какой момент соперничество столь противоположных детей перешло в дружбу, сказать сложно. Пожалуй, произошло это в тот день, когда Кирени спрятала от учительницы нарисованную Кайилом карикатуру. По крайней мере, после того случая Кайил стал смотреть на беловолосую тихоню иначе, порой откровенно защищая от других учеников.
Именно к этому человеку постучалась в дверь девочка, надеясь на помощь. Он не отказал.
На следующее же утро двое детей, затемно пробравшихся на торговый обоз, идущий в столицу, спрятались там. Под плотным вонючим тентом, свернувшись клубочками среди тюков с различными товарами, отправилась в первое своё путешествие девочка, которой в будущем было суждено навсегда изменить Ишшарру.
Много лет спустя, глядя, как дождь заливает оконное стекло, Снежная Пэри запишет в одной из последних глав своего «Сказания»: «Если задуматься об этом, Кайил с самого начала был обречён на ту судьбу, которую избрал. Будучи от природы личностью весьма незаурядной, огненной и непримиримой, он был противоположен мне, воплощавшей воду и луну. Он был истинным сыном солнца, болезненно ярким, обжигающим, и за годы, им прожитые, он так и не научился мириться с тем, что неизбежно. Его жизнь вечно была бунтом и протестом: против покорности отца, смерти матери, презрения других людей… Но того, что он сделал для меня тогда, много лет назад, я не забуду никогда: он был первым, кто действительно в меня поверил»
Глава 7. Секреты, чучело и странное чаепитие
Брать у неё интервью — все равно, что беседовать с автоответчиком.
М. Тетчер
Из омута воспоминаний меня вырвал стук в дверь. Сердце непроизвольно забилось быстрее в предвкушении: кажется, его высочество желает пообщаться со мною? Чем кончится наш разговор, не даст ли он мне новые фрагменты головоломки? А вдруг… это не Эйтан? Кто тогда?
— Войдите! — бросила я равнодушно, разворачиваясь к окну. Дверь негромко скрипнула, впуская визитёра в комнату. Я рассматривала потеки воды на стекле, растягивая момент неизвестности, заставляющий кровь быстрее течь по жилам.
— Омали? С тобой все в порядке, так ведь? — окликнул меня подозрительно знакомый голос, заставив изумлённо застыть. Марита?! Но что она…
— Диран отправился на дежурство, а я принесла еду и решила помочь с уборкой. И ещё — мне нужно тебе много рассказать! — девушка тепло улыбнулась, старательно отводя глаза.
Я стиснула зубы, стараясь подавить непрошенное бешенство, смешанное с… благодарностью? Пусть век живут человеческие противоречия! Сколько бы я ни пряталась за щитами отчужденности и холодности, не признать очевидное было бы глупо: с каждым днём Марита и Диран подбирались все ближе к черте, за которой кончаются вежливые, пустые улыбки приятелей, приправленные глупыми диалогами о судьбе общих знакомых, работе и погоде за окном. Нет, с недавних пор эти двое начали значить для меня куда как больше, ведь мы, кажется, все же были друзьями, пусть и совсем непохожими друг на друга.
— Спасибо, Мари, — я послала девчонке в ответ беглую усмешку, — С уборкой я разберусь сама, но — благодарю, что пришла. Я рада. Чаю не желаешь?
— С удовольствием! — Марита хитро посмотрела на меня. Очевидно, ей не терпится рассказать о чём-то. Что же, послушаем — она никогда не умела подолгу хранить секреты!
Марита разложила на столе принесенную с собой снедь и принялась украдкой рассматривать Омали, заваривающую чай. Болезненно худощавая, довольно высокая, муэти двигалась плавно и грациозно, словно бы плыла под водой. Волосы её, небрежно прихваченные деревянным гребешком, выбились из причёски и рассыпались по плечам мягкими белоснежными прядями, а шаль, наброшенная поверх тонкого нижнего платья, упрямо сползала с плеч.
Для Мари, девушки активной, общительной и весьма эмоциональной, Оми с самого первого дня их знакомства стала большой загадкой. Будучи их с Элли ровесницей, муэти зачастую вела себя, как безнадёжная старушка, давно уставшая от жизни. Воспитанница Смотрителя с малознакомыми людьми держалась вежливо, но отстраненно, словно погруженная в некую душевную меланхолию. В высказываниях беловолосая, сколько Марита её помнила, была очень осторожна, ничего не рассказывала о себе и общество книг предпочитала любому другому. У Мари ушло несколько месяцев только на то, чтобы немного узнать Омали и хоть как-то охарактеризовать. Однако, потраченное время того стоило: муэти оказалась умным, сильным, весьма высокомерным человеком, умеющим, без сомнения, принимать людей такими, какие они есть, и хранить чужие секреты.
Марита, выросшая в довольно дружной семье, была девушкой сердобольной и отзывчивой. Она старалась, как могла, вытащить необщительную подругу куда-нибудь, познакомить с большим количеством людей, растормошить, заставить поверить в себя… Мари была убеждена: Омали нужно выйти замуж, причём за человека любящего, сильного и неглупого. Такой брак, по мнению девушки, стал бы панацеей, неким волшебным зельем, способным сделать Оми счастливой. И вот сейчас, в это трудное время, Марита четко увидела перед собой кандидатуру, идеально подходящую на роль жениха. Послушав, как Дир отзывается о молодой муэти, девушка поняла: вот оно! Этот полюбит Омали, будет заботиться и не даст в обиду… Тихонько строя матримониальные планы, Мари всеми силами старалась свести этих двоих. Но воспитанница Сахроса отчаянно сопротивлялась, ещё и лезла, очертя голову, в самые гущи проблем! Мари не понимала подругу, и это сильно раздражало.
Как ни смешно, но предположение Омали насчёт их «игры в шпионов» полностью оправдывало само себя: распрощавшись минувшим вечером с Оми, Марита спровадила Дирана в казармы, договорившись встретиться на следующий день. Сама же, недолго думая, направилась на десятый ярус, где располагалось поместье Ящериц. Ей не терпелось задать Эллине несколько вопросов.
Семейство Ящериц не зря имело резиденцию на элитном ярусе: оно слыло одним из могущественнейших в Талье. Именно представительница этого рода, Эстатра Ящерица, возглавляла всем известный Магический Альянс, который даже в то время, несмотря на политические неурядицы, оставался одной из самых богатых и влиятельных организаций империи Ишшарра.
