Читаем без скачивания Остров сбывшейся мечты - Елена Михалкова

Она ободряюще кивнула самой себе, но перед тем, как спрыгнуть с камня, сама не зная зачем, заглянула в толщу воды под собой.

Две струящиеся тени стремительно приближались к камню – длинные, гибкие змеи, каждая толщиной со ствол дерева, как показалось Вике. Девушка вскрикнула, резко выдернула ноги из воды, чуть не свалившись спиной в воду, и лишь каким-то чудом удержалась на своем островке. Расширенными от ужаса глазами она смотрела, как змеи мягко оплывают вокруг камня, словно обвивают его – серые, с темно-синими и сиреневыми пятнами. На спине у каждой колыхался пятнистый гребешок; страшные заостренные морды с маленькими глазками были бы похожи на морды ящериц, если бы не их выражение. Вике всегда казалось, что ящерицы улыбаются. У этих же тварей с застывшими змеиными глазами пасть словно разрезала морду пополам, и в жутковатой щели у одной из них виднелись короткие острые зубы, изогнутые назад.

Затаив дыхание от отвращения и страха, Вика вцепилась руками в поверхность, моля бога о том, чтобы не соскользнуть. Одна из змей замерла в том месте, где несколько секунд назад были Викины ноги, и девушке показалось, что страшная тварь принюхивается. «Не сметь паниковать, – приказала она себе, сцепив зубы. – Просто сиди неподвижно, и они скоро уплывут».

Змея повернулась к ней, словно услышав ее мысли, и Вика чуть не закричала. В метре от нее из воды смотрела мурена, то приоткрывая, то закрывая пасть.

Сейчас Вика видела, что мурены далеко не такие огромные, как ей показалось сначала, но это было неважно. Она читала о муренах, а если бы и не читала, ей хватило бы одного взгляда на их тупые морды с неживыми желтыми глазами, чтобы понять: спускаться в воду нельзя.

Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем мурены стали постепенно отдаляться от камня, грациозно извиваясь в воде. Но солнце пекло так, что казалось, Викина самодельная панама присохла к волосам, и с нее вот-вот начнут падать соляные хлопья. Пересохло во рту, невыносимо хотелось пить. В тот самый момент, когда девушка наконец решилась осторожно опустить ноги в воду, невдалеке появился еще один длинный силуэт, и другая мурена проплыла в нескольких метрах от Вики.

Девушка понимала, что дольше сидеть на камне нельзя – она потеряет сознание и упадет. Но и плыть, зная, что в воде рядом с тобой бесшумно скользят мурены, она не могла. С нарастающим отчаянием Вика всматривалась в свой остров, казавшийся таким близким, таким безопасным, и не могла заставить себя плыть к нему. На острове кивали огромными листьями пальмы, словно маня под свою прохладу, и Вика ощутила, что в глазах начинает темнеть. На долю секунды океан перед ее глазами сменился полной темнотой, и из темноты на нее выплыло, как маска, лицо Антона Липатова – почему-то с закрытыми глазами и плотно сжатыми губами. Антон открыл глаза – серо-голубые глаза, Вике очень нравился их цвет, закрыл, и маска исчезла. Перед Викой снова был океан. И остров в ста метрах от нее.

Девушка резко распрямилась и замерла, балансируя на носках. Взмахнула руками, коротко вскрикнула и прыгнула в воду.

Спустя минуту она уже еле плыла, потому что сразу задала невозможный для себя темп. От страха силы не прибавлялись, а убывали, и вода казалась упругой и сопротивляющейся каждому ее движению. Вика боялась взглянуть вниз, потому что знала: при виде длинной пятнистой тени силы оставят ее совсем.

Один раз ей почудилось, будто скользкое тело коснулось ее бедра, и она закричала так, что в горло хлынула горькая вода. Вика нырнула в воду, нащупала ногами дно и, оттолкнувшись от него, вылетела на поверхность, ожидая, что в следующую секунду в ногу ей вцепятся хищные изогнутые челюсти. Задыхаясь и кашляя, она большими прыжками начала приближаться к берегу, помогая себе руками и все равно ощущая, как замедленно ее движение. И лишь когда вода стала доходить ей до колен, через два шага – до щиколоток, а затем и вовсе осталась позади, Вика оглянулась.

Океан был тихим и безмятежным. Только две стайки крошечных красных рыбок озабоченно сновали туда-сюда возле рассеивающегося в воде песка, поднятого девушкой.

Вика медленно стащила с головы топик, бретельки которого, связанные узлом на затылке, запутались в волосах так, что ей пришлось вырвать целую прядь. Ноги дрожали, и она села на песок, руками прижав колени к себе. Потом отбросила в сторону ненужную теперь тряпку, отвела с лица прилипшие мокрые пряди, быстро дубеющие на солнце и ветру, и стала тихонько раскачиваться из стороны в сторону, глядя на очертания далекого острова – острова, путь на который был ей закрыт.

Страх пришел ночью. Вика, от усталости и горя уснувшая еще до захода солнца, проснулась оттого, что ей приснился кошмар. В кошмаре из моря, извиваясь, выползали мурены, оставляя за собой темный склизкий след. Они ползли медленно, сталкиваясь друг с другом, как слепые, и Вика, присмотревшись, поняла, что глаза у них выколоты, а из пустых глазниц вытекает та же слизь, что оставалась за ними на песке. И вдруг во сне почувствовала, что тот, кто проделал такое с муренами, находится рядом, на острове. И сделает то же самое и с ней.

Вика дернулась, проснулась и резко села, ощущая, как пот стекает по лбу. Ей показалось, что ветер пахнет иначе, чем обычно; встав, она прошла несколько шагов по берегу, принюхиваясь. И остановилась, прижав руки к губам.

Черная фигура, покачиваясь, выходила из леса. Контуры фигуры были четкими, но там, где заканчивалась шея и начиналась голова, контуры расплывались, словно голова была в воде. Человек приближался, идя ровно по тени, отбрасываемой под луной одной из пальм.

Вику пригвоздило к месту. Онемев от ужаса, она смотрела на подходившего к ней человека, понимая, что голову ему отъели мурены, и пытаясь понять, как же он идет – без головы… Как только она подумала об этом, фигура замерла, покачнулась и повалилась вперед, как бревно. В ту же секунду в двадцати шагах от нее из леса появилась другая. Еще дальше – третья. Затем – четвертая, пятая, шестая…

Они сползались к Вике со всех сторон: у некоторых не хватало рук, одна была объедена сбоку и шла, пошатываясь, то и дело теряя равновесие. Вика не могла закрыть глаза, не могла вдохнуть воздух, наполненный запахом разложения. Сзади раздался шорох, но она не стала оборачиваться, поскольку знала: мурены выползали из моря. Они объедят и ее: сначала правую руку, потом – левую, затем перекусят шею и лишь под конец примутся за голову.

Фигуры все шли и шли к Вике из леса, падая, не доходя до нее всего нескольких шагов. Она разглядела, что некоторые из них улыбаются, но жуткими улыбками мурен, и зубы их растут, изгибаясь внутрь. Кто-то ласково и осторожно прихватил ее за тонкую щиколотку, но Вика даже не пошевельнулась. Бесполезно. Она лишь бросила взгляд вниз, ожидая увидеть длинное пятнистое тело, но вместо мурены увидела голову – безглазую голову без тела, впившуюся зубами ей в ногу. Из ошметков того, что когда-то было шеей, вытекала желтоватая слизь. Вика закричала от омерзения и проснулась.

Один из ящиков, служивших ограждением ее спального места, упал, прижав ей ногу. Дрожащими руками Вика поставила его ровно, убедилась, что он не упадет, и глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз. «Сон во сне… Господи, это просто сон во сне… Как страшно…»

Она не выдержала и тихонько заплакала, утирая слезы рукой, перепачканной в песке. Господи, как жутко. Как хорошо, что это всего лишь кошмар.

В лесу за ее спиной раздалось шуршание, Вика резко обернулась и вскочила. Одна из теней под пальмой начала сгущаться, и спустя минуту уже можно было различить вполне отчетливые контуры человеческого тела, у которого не было головы. Девушка пронзительно закричала и бросилась бежать прочь, не оглядываясь.

Макар, Сергей и Вениамин Рощин сидели в том самом кафе, из которого Веня вышел десять минут назад. Илюшин, первоначальный план которого сорвался, решил ковать железо, пока горячо, и вцепился в Рощина как клещ. Его натиск в сочетании с пережитым актером испугом сделали свое дело: если Веня и собирался что-то скрыть, противостоять моральному давлению противника он оказался не в силах.

– Я не знаю, где Вика, – повторял он, не глядя на двоих, сидящих напротив него. – Мы давно не общаемся, очень давно. Говорю вам, я понятия не имел, что она куда-то улетела.

Лицо у парня стало обиженным, а нижняя губа слегка выпятилась вперед, как у ребенка, собирающегося заплакать. «А уши-то у него и впрямь обвислые, – Илюшин внезапно вспомнил описание Михаила Каморкина. – Удивительно, до чего старик точно подметил. Недаром талантливый фотограф».

Веня Рощин производил впечатление красавчика только в первые секунды общения. Затем, приглядевшись, Макар отметил и круги под глазами, и чуть обвисшие щеки, и опущенные уголки рта, что вкупе с припухлостью губ создавало странное, противоречивое впечатление. «Не тянет на двадцать семь лет, или сколько ему там. Максимум – на двадцать четыре».