— Он проделал длинный путь, чтобы умереть здесь, — проговорил Арвон.
Теперь, когда Сейехи действительно не стало, когда земля скрыла его от их глаз, они внезапно почувствовали боль утраты. Шок, вызванный катастрофой, прошел, и они вдруг поняли, что смерть совсем рядом, а родина и друзья бесконечно далеки.
Трудно было привыкнуть к мысли, что Сейехи никогда больше не вернется в рубку, никогда больше не будет работать с вычислительными машинами, которые он так любил, никогда больше не улыбнется застенчивой улыбкой, услышав свое прозвище.
Они вернулись на корабль и как могли плотнее закрыли люк, чтобы сберечь тепло.
— Он пошевелился! — крикнул им Нлезин.
Уайк и Колрак, схватив фонарики, бросились в рубку. Оба старались не думать о свежей могиле рядом с кораблем, но их неотвязно преследовала леденящая мысль еще об одной могиле.
Антрополог пошевелил ногой. Потом открыл глаза и напрягся, как будто пытаясь привстать.
Колрак, наклонившись, удержал его.
— Тише, дружище. Старайтесь не двигаться.
Но Дерриок уже совсем очнулся.
— Наверно, долго не протяну, раз я для вас «дружище», — прошептал он. — Раньше вы меня так не величали.
— Я…
— Не извиняйтесь. Спасибо. Я это оценил. Нельзя ли выпить чего-нибудь?
— Воды? — предложил Уайк.
Дерриок нахмурился, его бледное лицо чуть-чуть порозовело.
— Пожалуй, что и воды. Вот уж не думал, что докачусь до этого.
Капитан засмеялся. Вдруг Дерриоку уже лучше? Вдруг он еще поправится?
Нлезин принес воды, и Дерриок с удовольствием отпил немного. Но не сделав и пяти глотков, он остановился. Лицо его снова побледнело. Он судорожно закашлялся, тело под одеялом выгнулось, в уголках рта опять показалась кровь.
Приступ кончился в тот момент, когда Колрак уже приготовил шприц.
— Это, пожалуй, было лишнее, — сказал со слабой улыбкой Дерриок.
Никто не ответил. Уайк не решался ничего предложить, а Колрак лихорадочно старался придумать, чем бы помочь Дерриоку, хотя было ясно, что ему уже не поможешь. Молчание нарушил сам Дерриок.
— Если мы собираемся работать, то не стоит откладывать.
— Может быть, подождать, пока вам не станет лучше? — спросил капитан.
Дерриок пристально посмотрел на него:
— Мне никогда уже не будет лучше, ведь правда, Уайк?
Уайк ничего не ответил. Он только молча приподнял Дерриока так, чтобы антрополог опирался спиной на сложенное одеяло и мог читать без напряжения. Затем он укрепил над его головой три фонарика и придвинул намагниченную панель, удерживавшую пленки и записи.
Хафидж пристроился сбоку, чтобы, не заслоняя света, показывать Дерриоку нужные записи.
— Предупреждаю: в основном это будут предположения, — сказал антрополог. — Не слишком полагайтесь на них.
— Все равно ваши догадки несравненно лучше наших, — ответил Уайк. — Сколько времени вам нужно, чтобы подготовиться?
— Не меньше недели, чтобы все было сделано как следует. Но боюсь, что часа через четыре голова у меня опять откажется работать. Могу я рассчитывать на четыре часа, доктор?
— Думаю, что да, — ответил Колрак.
— Если понадобится, впрысните мне еще этого снадобья. Принимая во внимание все обстоятельства, мне, прежде чем я опять засну, следует сделать вам предварительное сообщение — так, на всякий случай. Так вот, три часа на разбор пленок, а потом я расскажу вам все, что успею установить. Сперва экваториальную пленку, Хафидж. Ее код, кажется, А14. Да, это она.
Взгляд Дерриока был ясным и сосредоточенным, но цвет лица по-прежнему оставался скверным, а дыхание — неровным. Боли он, по-видимому, больше не испытывал и, казалось, даже увлекся работой. Она его совсем поглотила. Очевидно, его способность выключать все лишнее из своего сознания осталась прежней и он уже никого не замечал.
Минуты слагались в часы. Дерриок не изучал материал, а словно впитывал его. Ему достаточно было на несколько секунд задержаться взглядом на листке — и он уже делал знак Хафиджу показать ему следующий. Антрополог не мог бы объяснить картины, которая постепенно возникала в его мозгу, — картины, слагавшейся из полунамеков и косвенных признаков, которые ничего не сказали бы непосвященному. Он оценивал характер очертаний континентов и морей и подкреплял свои выводы теми конкретными данными, которые, по счастливой случайности, удалось зафиксировать камерам. Но в основном он полагался на прежний свой опыт, накопленный за целую жизнь, посвященную изучению процессов развития различных культур. Имевшиеся в его распоряжении факты он дополнял предположениями, опиравшимися на твердую уверенность в том, что иначе быть не может.
Ровно через три часа он удовлетворенно кивнул.
— Я кончил. Нельзя ли уменьшить свет?
Уайк повернул два фонарика так, чтобы создать рассеянное освещение, а луч третьего направил над головой Дерриока.
— А не трудно ли вам будет говорить?
— Очень трудно. Однако не стоит тратить время на вежливые слова. Вас вряд ли обрадует то, что я скажу, но пригодиться оно вам может.
Остальные придвинулись ближе. Для них это было уже не отвлеченной проблемой, а вопросом жизни и смерти.
— Во-первых, — сказал Уайк, который наконец нашел в себе силы расспрашивать умирающего, — можем ли мы рассчитывать, что найдем помощь на этой планете? Есть ли здесь люди, которые могли бы помочь нам отремонтировать корабль?
— Нет, — ответил Дерриок. — Несомненно нет, Уайк. Если вы рассчитывали на высокоразвитую технику, то вытянули пустой номер.
— Значит, здесь нет людей? А я думал…
— Ах, люди! Люди здесь есть, хотя их пока и не так уж много. Но беда в том, что вы явились сюда слишком рано. Может быть, я и ошибаюсь, но, по-моему, на этой планете не существует еще даже самого примитивного земледелия. Обнадеживающе, а?
Дерриок слегка улыбнулся.
— Другими словами…
— Другими словами, вы в середине каменного века. Люди живут небольшими группами, разбросанными далеко друг от друга, охотятся на диких животных и собирают съедобные коренья, ягоды и прочее. Если бы вам надо было узнать, как чинят сломанный наконечник копья, — лучшего места для этого не нашлось бы. Но раз вам нужно отремонтировать космический корабль, придется обождать двадцать тысяч лет или около того и тогда обратиться к кому-нибудь за помощью — с условием, однако, что этот кто-нибудь еще не успел взорвать себя.
Наступило долгое молчание.
— Значит, нам отсюда но выбраться, — сказал наконец Уайк. — Отремонтировать корабль даже для обычного полета мы не в силах. Что же касается поля искривления пространства, без которого нам все равно не вернуться домой…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
