Андрей вернулся поздно вечером, когда сумерки загустели, стали фиолетовыми, на небе проступили звезды. Он устало опустился на скамью, привалился спиной к стене. Хозяйка поставила перед ним миску, исходящую ароматным паром, хлеб.
– Продукты из города принесли?
– Да, все в порядке.
Андрей кивнул, потер лицо руками, взял ложку. Лиента смотрел, как он нехотя, с усилием глотает похлебку.
– Что с тобой? Ты болен?
– Устал от чужой боли. – Андрей отодвинул миску. – Спасибо, хозяюшка, я лучше прилягу.
– Ты совсем больной, ты не сможешь… – тихо проговорил Лиента.
– Неужели думаешь, – я забыл о тоннеле? Мне только надо немного отдохнуть.
Он встал, провел рукой по лбу, будто хотел что-то вспомнить.
– Приготовили, что я просил?
– Да, я все проверил.
В избе стояла тишина, время текло беззвучно. Уже давно стемнело, и Алан все чаще нетерпеливо посматривал на Андрея, но всякий раз его останавливал взгляд Лиенты. Неожиданно, не открывая глаз, Андрей сказал:
– Пора, Алан.
Еще несколько мгновений он лежал неподвижно, потом встал.
– Разве ты не спал? – спросил Мотли.
– Почему не спал? Я отлично отдохнул.
Действительно, это был совсем не тот обессиленный, разбитый, больной человек, которого они видели час назад. Теперь он был полон сил и готов к действию.
Лиента покачал головой, недоверчиво усмехнулся:
– Ты будто из воздуха силы берешь…
* * *
Две трети тоннеля были расчищены. Андрей работал третий час. Поначалу холодная вода взбодрила, но исподволь подкрадывалась усталость, снова вернулась головная боль, дрожали руки, все тело просило покоя. Теперь он действовал почти автоматически – перерезал ремни и тяжелые мечи в ножнах, чехлы с арбалетами оставались на дне тоннеля; Андрей цеплял крюк за одежду, в кромешной темноте отыскивал другого, снова ремни, крюк и так много-много раз. Через каждые три-четыре рейса он через колодец выходил в реку, всплывал и несколько минут лежал на воде, глубоко вдыхал парной воздух. Потом снова приходилось перестраиваться. В том, что это повторялось снова и снова, была опасность: мозг то получал кислорода в изобилии, то вновь вынуждено переходил в лимитированный режим. Это не могло проходить абсолютно без последствий. В работе организма начинались мелкие нарушения, однако, здоровый, крепкий организм без труда справлялся с ними, включался процесс саморегуляции, и сбой внешне никак не проявлялся. Но сейчас Андрей поставил себя в экстремальные условия, и многократные сбои в работе нейронов перешли на уровень изменения сознания – наступал эффект, подобный опьянению. Неприятен и опасен он был тем, что мозг неверно поступающую к нему расшифровывал информацию. Становилось трудно контролировать себя.
Последняя треть, как и предполагал Андрей, оказалась самой сложной – трупы буквально закупорили тоннель. Сколько же их здесь было!
Время от времени Андрей связывался с Лиентой, стараясь в эти минуты с особой тщательностью держать свои мысли под контролем. Но, видно, это уже не очень хорошо получалось, потому что лугарин что-то почувствовал, настойчиво просил не прерывать связь. Андрей молча отключался, не вступая по этому поводу в дискуссию, – совсем ни к чему было посылать Лиенте непрерывный поток своих мыслей, который порой становился полубредовым.
И снова он челноком сновал по тоннелю, отыскивал в темноте неповоротливые, громоздкие тела. Он мог бы совсем закрыть глаза – темнее от этого не стало бы. Он терял ощущение верха и низа, должен был сосредоточиться, прежде чем плыть к люку, потому что терял направление. Андрей не заметил, в какой момент уровень воды в тоннеле начал понижаться. Он обнаружил это, когда неожиданно вынырнул на поверхность и в темноте увидел пятно света.
– Дар… – гулко разнесся неуверенный голос Алана.
– Это я, Алан.
– Дар!? Как ты приплыл!? – в еще большем изумлении воскликнул тот.
– Насосы не включай, я скоро вернусь, – Андрей снова ушел под воду.
– "Лиента."
– "Дар!"
– "Я вышел к Алану, сейчас говорил с ним".
– "Значит все? Ты уже не в воде?"
– "Я уже почти закончил".
– "Дар, выходи! Послушай меня, я тебя прошу! Твои мысли… Они не такие ясные, как прежде, тебе плохо… Выходи, заклинаю тебя всеми святыми".
– "Я в самом деле здорово устал, но это еще не край".
– "Ты не выдержишь, Дар! Если ты потеряешь сознание в воде, никто не придет тебе на помощь, мы не сможем!"
– "Ты напрасно беспокоишься, поверь мне".
– "Твое упорство уже нельзя оправдать необходимостью. Но оставь мне хотя бы мысль!" – тщетно взывал Лиента.
* * *
Проснулся Андрей в маленькой комнатке с жарко пылающим камином. Снова прикрыл глаза, припоминая события прошедшей ночи. Откачали воду или нет? Память, словно заблокированная, не давала ответа. А задвижку? Задвижку-то он перекрыл?
– "Лиента!"
– "Я слышу тебя, Дар!"
– "Я ничего не помню. Тоннель свободен?"
– "Да! Сейчас мы придем к тебе".
Андрей закинул руки за голову и с наслаждением потянулся, пробуждая мышцы к новому дню и новой работе. Сейчас же рядом послышался шорох, и перед Андреем появилась женщина
– Ты проснулся, Дар? – она участливо заглянула ему в лицо. – Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно!
– Я рада, что Всевышний позволил мне первой принести тебе мою благодарность.
Неожиданно для Андрея она встала на колени и прикоснулась лбом к его руке.
– Ох! Напрасно ты это… Не нравится мне, когда на колени встают.
– Но ты избавил моих детей от мучительно смерти, мужа – от горькой необходимости прервать их мучения. Позволь поклониться тебе за это от всех женщин, избавленных от страшной доли. Скажи, что я могу для тебя сделать?
– Ну… вообще-то я хочу одеться.
Женщина улыбнулась.
– Здесь твоя одежда.
Она вышла. Андрей, одеваясь, пытался все же припомнить события прошлой ночи. Более-менее связные воспоминания были у него до того момента, как увидел фонарь Алана. Потом, кажется, переговорил с Лиентой. А дальше память выдавала отрывочные, бессвязные картины. Нет, про задвижку он все же вспомнил, вспомнил, как трудно входило в пазы разбухшее дерево… Следом сразу же – другая картина: Алан, стоя по колено в воде, раз за разом окликает его, Андрея… Потом он задыхается в кашле… Выходит, все же хлебнул водички. И кто-то тащит его… М-да, это мало походило на триумфальное шествие победителя. А как на этой роскошной постели оказался, на белоснежной огромной шкуре, этого он уже совершенно не помнил. Ну и не надо, не суть важно, как он выглядел, главное – выполнил обещанное.
Стремительно распахнулась дверь и вошли Алан с Лиентой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
