– Истинный праздник для души, когда мое скромное заведение посещают такие Благородия! – с воодушевлением выдал трактирщик, и узкие глазки его совсем утопли в жирных складках. – Сюда, Ваше Благородие, не угодно ли сюда? Здесь вам будет удобно, мой господин и никто не помешает наслаждаться изысканным яством, которое вам не замедлят подать.
Андрею предложенное место было угодно – маленький стол стоял у стены поодаль от кухни и недалеко от стойки; с одной стороны кухонные запахи и жара не досаждают, а с другой – Арку удобно наблюдать и слушать, так что соблюдены интересы обеих сторон.
– Изволите отужинать?
– Чего-нибудь полегче.
– Сию минуту, мой господин, я лично вас обслужу!
Поначалу в зале было просторно и почти благопристойно. За окнами темнело. Мальчики засветили фонари. Народу прибывало, становилось все оживленнее. По тесному залу плавали сгустки непередаваемых ароматов: горелого масла, лука, кислого вина, нечистых, потных тел, уксуса, табака, сгоревшего в светильниках вонючего сала. Разведчиков в свое время отучали от брезгливости, и Андрей не был привередливым, но сейчас всему он предпочел фрукты.
Духота усиливалась – в кухне на вертеле жарили барашка, и оттуда тянуло жаром. Лица окружающих лоснились, как смазанные жиром. Андрей потягивал холодное вино, отщипывал неторопливо виноградины. Откинувшись на спинку стула, он лениво осматривал зал – с его места он был прекрасно виден весь. Внимания заслуживали две компании. За большим столом гуляли офицеры довольно высокого сословия. Видно, расположились они основательно – вино лилось рекой, мальчики не успевали уносить пустую посуду и ставить на стол новые блюда. Тут было шумно – они чувствовали себя хозяевами жизни и горланили об этом во всю глотку.
За другим столом, рядом, сидели пять уроженцев Нижнего Элька. Эти здоровяки казались еще огромнее из-за своих неописуемых нарядов. Они не признавали никаких одежд кроме курток мехом наружу и кожаных штанов, подбитых мехом. Видимо, только феноменальная выносливость спасала их от теплового удара. По бедрам они опоясывались широченными кожаными ремнями, изукрашенными всевозможными бляшками, инкрустациями и тисненым узором. Пояса эти походили скорее на гирлянды, столько всего на них было понавешано. По причине скупости и запасливости хозяев на поясах болтались кожаные мешочки с огнивом, запасным трутом, висели гребни, скребки для лошадей, металлические отполированные зеркальца, устрашающего вида обереги, чехлы с ножами и просто мелкие, приглянувшиеся вещички.
Эти люди были выходцами из кочевых племен, поэтому привыкли иметь при себе все нужные вещи, ну, если не все, то хотя бы те из них, которые можно разместить на себе.
С детства – прекрасные наездники, прирожденные воины, очень сильные физически, выносливые, мстительные, неоправданно жестокие, свирепые и своенравные. Среди наемников они были на привилегированном положении – гвардии Наримы. Но превыше всего он ценил еще одно их качество – собачью преданность. От них можно было не опасаться удара в спину. Тому, кого кочевники признавали своим хозяином, они становились верными до самоотречения, и не дай Бог кому-то обидеть их хозяина.
Они изредка бросали короткие взгляды из-под нависших надбровных дуг, изредка перебрасывались короткими фразами и мрачнели с каждым глотком вина. Они были особой заботой трактирщика, потому что обычно подобные застолья гвардейцев заканчивались пьяной сварой и кровь.
Оживление в зале нарастало в прямой пропорции к выпитому. Под потолком висело сизое облако, опускаясь все ниже, пламя светильников виднелось как сквозь дымку. Лица покраснели, голоса звучали громче, несдержаннее, из разных концов зала доносились выкрики, визг и хохот.
Офицеры за столом затянули песню – положили руки на плечи друг другу, раскачивались и топали ногами так, что кружки на столе прыгали.
Глаза кочевников наливались жаждой скандала.
Андрей решил, что уже достаточно почтил своим вниманием Арков вертеп и пребывание в нем можно завершать. На финал он оставил два дела: внедрить в подсознание одного из эритян закодированную информацию и наведаться на второй этаж кабака, куда время от времени уходят офицеры после коротких переговоров с Арком.
Андрей включил ТИСС, выделил мыслеимпульс одного из юношей, работавших на кухне, и приказал ему выйти в зал. Через несколько секунд появился высокий изможденный парень, и Андрей громко позвал его. У трактирщика, кажется, даже уши зашевелились.
– Ты, оглобля, где твоя сестра? – окинув юношу презрительным взглядом, спесиво промолвил Андрей в силу способностей едва ворочающегося языка.
– У меня нет сестры, господин.
– Что ты врешь, хамло!? Ты же сам мне ее предлагал!
– Вы ошиблись, мой господин, – тускло проговорил парень.
– Ма-а-алчать! – заревел Андрей.
Рядом, как из-под земли вырос трактирщик.
– Чем могу служить Вашему Высокородию?
– Ничем! Я сам сейчас буду его расчленять! – обиженно ревел Андрей, дергая рукоять меча.
– Осмелюсь напомнить Святейшему господину – негоже осквернять боевой меч кровью раба. Клянусь, негодяй будет примерно наказан, не угодно ли господину сказать, в чем его вина?
– Вина?.. Да, подай-ка еще вина!
– Да не введет во гнев Сиятельного господина мое скудоумие, не соблаговолите ли сказать, чем он виноват этот ничтожный мерзавец?
– "Он виноват уж в том, что хочется мне…" – задиристо процитировал Андрей известного баснописца-землянина из девятнадцатого века, покачнулся и плюхнулся на стул, поэтому дальше продолжал прозой. – Но ты прав, не стану я его расчленять. Но прикажи ему не врать! – он снова взволновался и даже предпринял попытку вскочить, весьма, впрочем, безуспешную.
– Он солгал Вашей Светлости? О, мерзавец! Клянусь, он очень скоро пожалеет, что родился!
– Да, совершеннейший мерзавец! – пожаловался Андрей – Третьего дня этот подлец подошел ко мне на улице и предложил купить у него девицу, – сестру, сказал. Знаешь, – с нежностью улыбнулся он трактирщику, – она такая милашка. – Рука Андрея попыталась изобразить в воздухе волноподобную конфигурацию, потом он обиженно проговорил: – А теперь он мне врет, будто у него, э-э-э, нет сестры.
– Ах, мой благородный господин, я и сам с трудом различаю их поганые морды! Эти варвары все на одну колодку – длинные да косматые, не мудрено перепутать. Не гневайтесь, то не мог быть он, я их никуда не выпускаю, ни на шаг, они постоянно у меня на глазах.
– Теперь и ты врешь, – грустно констатировал Андрей.
– Да осмелюсь ли я!? Да чтоб мне провалиться!
– Да? – разочарованно и задумчиво промолвил "господин". – Тогда провались вы оба, коль от вас никакого проку нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
