В кабинет вошел Саймон и развалился в кресле.
— Она хорошенькая? — спросила его Френсис, не поднимая глаз.
— Сама увидишь, — устало проворчал он. — По местным обычаям они уже муж и жена, но Авель христианин и будет ждать отца Кашиоки, чтобы он их обвенчал. А пока Авель хочет, чтобы Мбела, его невеста, ночевала одна. Кстати, в холодильнике осталось хоть немного моего пива? Или он полностью забит провизией к твоей вечеринке?
— Почему бы тебе самому не посмотреть?
Саймон так и поступил.
— Утомительное это занятие — свадьба по-африкански! — вздохнул он, открывая найденную банку. — Твой пациент стойко все выдержал, чего нельзя сказать обо мне. Меня кормили какой-то сомнительной едой, и, поскольку мой желудок и так расстроен, я почти готов повторить твой подвиг, причем по всему госпитальному полу!
— Прописать тебе лекарство?
— Нет уж, спасибо. Я отвез невесту Авеля к себе, а сам пока поеду к Элспит. Горячая ванна и удобная кровать сделают больше, чем все твои лекарства, вместе взятые. Заглянешь к невесте?
— Конечно.
Френсис еще долго сидела за столом после того, как ушел Саймон. Она надеялась, что Элспит будет добра к нему, — он выглядел таким ужасно усталым. Но то, что Саймон предпочел проехать десять миль до поместья Пейсилов, вместо того чтобы принять ее, Френсис, заботу и помощь, причиняло ей боль. «Хватит! — сердито приказала себе она. — У тебя и так полно дел!». — и решительно направилась знакомиться с невестой Авеля.
Дверь дома Саймона была широко открыта, изнутри доносился приглушенный плач. Френсис дважды постучала и вошла. На кровати сидела одна из самых красивых негритянок, которых она когда-либо видела, — совсем юная, с огромными черными глазами, бронзовым оттенком кожи, большим четко очерченным ртом и ямочками на щеках.
— Jambo! — поприветствовала ее Френсис.
Негритянка поспешно вскочила, бросилась к ней и, захлебываясь слезами, залепетала на суахили, рассказывая печальную повесть испуга и разочарования, которая была вполне понятна и без слов.
— Я схожу за Авелем, — ласково сказала Френсис. — И позову кого-нибудь из женщин.
Но девушка только крепче вцепилась в нее. Френсис подтолкнула ее обратно к кровати и налила ей стакан воды. Негритянка смотрела на нее в ужасе, боясь, что ее вновь оставят одну, но Френсис скрепя сердце вышла из дома и позвала Каина.
— Приведи миссис Мбулу в дом daktari! — приказала она ему. — И Авеля!
Миссис Мбулу пришла первой с двумя малышами.
— Это жена Авеля, — объяснила ей Френсис.
— Ndiyo, eko mama Abe! — кивнула та и, повернувшись к негритянке, принялась ее распекать за что-то. Девушка отплатила ей той же монетой, и миссис Мбулу, довольная, рассмеялась. — Мбела не может понять этого своего мужа, — пояснила она Френсис на английском. — Мбела думала, что Авель взял ее в жены, иначе зачем он тогда приезжал в Арушу и привез ее сюда, в Нгуи? Но теперь, выходит, он ее не хочет. Он сказал ей, что она должна провести ночь одна… возможно, много ночей, пока не приедет священник. Мбела говорит, что ей лучше вернуться домой, пока с ней не случилось чего-нибудь плохого и пока ее отец не потратил заплаченный Авелем выкуп. Она очень несчастна, mama!
Френсис сочувственно посмотрела на девушку.
— Ну что за дурак этот Авель! — вздохнула она.
— Он сказал ей, что она теперь должна стать христианкой и что именно так поступают все христиане, Она не хочет быть христианкой. Она хочет готовить для Авеля еду и родить ему много детей. И еще она говорит, что все станут над ней смеяться, так как он заставляет ее спать одну.
Увидев Авеля, возникшего на пороге, Френсис свирепо сверкнула глазами.
— Авель! — строго начала она, но миссис Мбулу уже вихрем налетела на парня и принялась отчитывать его на суахили, он же удрученно стоял перед ней, как мальчишка, пойманный на озорстве.
Миссис Мбулу закончила монолог триумфальным возгласом, когда Авель смиренно кивнул, соглашаясь со всем, что услышал, затем она фыркнула оскорбительно, повернулась к Френсис и вновь заулыбалась:
— Авель возьмет ее в свой дом! Отец Кашиоки обвенчает их, когда приедет, так что какая разница? — Подхватив детишек, она пристроила их на своих обширных бедрах. — Мбела тоже будет помогать нам готовить pombe для вашей вечеринки. Она всегда работала усердно и любит готовить pombe. Только Авель сегодня пил очень мало, и она боится, что ему не понравилось. — Бросив на Авеля выразительный взгляд, миссис Мбулу величаво выплыла из дома, что-то мурлыкая своим детям.
— Я очень сожалею, mama, — начал Авель. — Я надеялся, что Мбела поймет. — Он застенчиво улыбнулся. — Это все из-за ее воспитания. Боюсь, она не станет доброй христианкой…
— Авель, забери ее к себе домой! И пожалуйста, на моей вечеринке сделай вид, что пробуешь pombe, приготовленный Мбелой, хорошо? Только помни, что пить тебе пока нельзя.
Авель усмехнулся:
— Mama, она не узнает, выпью я или нет, но я скажу Мбеле, что ее pombe — самый лучший из всех, что я когда-либо пил!
Он хлопнул в ладоши, свирепо и хмуро глядя на свою супругу, что, по-видимому, привело ее в полный восторг, повернулся и вышел, даже не оглянувшись. Глаза Мбелы радостно вспыхнули. Она робко улыбнулась Френсис и, склонив голову, последовала за мужем.
Френсис тяжело опустилась на кровать и вспомнила, что сказал ей Саймон. Действительно, свадьба по-африкански — дело изнурительное!
Женщины готовили pombe в больших корытах, выдолбленных из стволов деревьев. Мбела, нагота которой была прикрыта лишь куском ткани, обернутым вокруг бедер, выглядела прекрасно и явно чувствовала себя абсолютно счастливой. Когда мимо проходил Авель, она притворялась, будто не замечает его, но ее взгляд неотрывно следовал за ним до тех пор, пока парень не скрывался из виду.
Саймон вернулся от Элспит поздним утром. Френсис старалась не думать об этом и полностью сосредоточилась на приеме пациентов, который она перенесла на утренние часы, чтобы оставить время для финального этапа подготовки к празднику, назначенному на сегодняшний вечер.
Саймон пришел в госпиталь в очень плохом настроении.
— В следующий раз сама забирай своего быка!
— Не ори! Ты распугаешь моих пациентов!
— Ерунда! — Но он все же немного понизил голос. — Где ты собираешься поместить эту тушу?
— Я не знаю, — растерялась девушка. — Где-нибудь, где до нее не доберутся мухи. — Она беспомощно огляделась и робко посмотрела на Саймона: — Ты же придумаешь что-нибудь? Пожалуйста!
— А что ты вообще собиралась делать с такой горой мяса?
— Пожарить. Я не могла придумать лучшего способа накормить всех.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
