За год мастерская получила известность, и ее хозяин приобрел довольно большую клиентуру. Заработок его составлял уже две-три сотни долларов в месяц, но он продолжал передавать нам радиотехнические обзоры. После окончания курсов «Жемчуг» не смог устроиться на интересующий нас объект, так как еще не получил американского гражданства.
Далее обстоятельства сложились таким образом, что мне на связь была передана важная агентура. Учитывая малую ценность материалов агента, Квасников приказал не выезжать на встречи с «Жемчугом» в Вашингтон, чтобы не привлекать к себе внимание контрразведки. Игра, как говорится, не стоила свеч.
Только через год я собрался в американскую столицу. По телефонной книге установил, что «Жемчуг» теперь имеет мастерскую по другому адресу. Я связался с ним по телефону, мы встретились. Он рассказал, что сейчас, в дни войны, практически в каждой семье есть радиоприемник, поэтому дел у него полно, зарабатывает он хорошо, купил маленький дом в рассрочку, имеет подержанную автомашину, в его мастерской по найму работает один человек, а в банке на счету скопилось уже две тысячи долларов.
«Жемчуг» не скрыл от меня, что своим положением хозяина мастерской доволен, собирается жениться, а вот переходить на другую работу по найму пока не хотел бы. В конце разговора он добавил, что вообще намерен остаться на постоянное жительство в США. По всему было видно, что под воздействием безбедной жизни его мировоззрение сильно изменилось.
Коль скоро так, резидент посчитал, что дело с «Жемчугом» пока нужно положить «под сукно».
Начиная с конца 1945 года целых десять лет наша разведка неоднократно пыталась разыскать агента, но безуспешно. Возможно, он был призван в армию США и погиб на фронте.
Вот так неудачно закончилась моя первая вербовочная разработка. Жаль, что это случилось, ибо я считал, что в перспективе из «Жемчуга» мог бы выйти неплохой агент.
Более удачно прошли вербовки «Антилопы», «Магги» и «Осипа», о которых я расскажу в дальнейшем.
За два первых года войны американская контрразведка значительно увеличила свой оперативный состав, особенно занятый в бригадах наружного наблюдения. Входящие в них сотрудники за это время приобрели определенный профессиональный навык. К середине 1943 года ФБР в основном разгромило резидентуры Германии и Италии, интернировало японцев и перебросило большую часть своих сил и средств на борьбу против советской разведки. Почти все сотрудники резидентуры стали замечать за собой слежку.
В это время из нашей резидентуры пришлось уехать двум опытным разведчикам, поэтому часть их агентуры передали мне на связь. Среди них считались ценными вербовщик «Стенли» с его источниками «Ретро» и «Нэтом», агенты «Кирилл» с источником «Кордел», а также «Сетер» и «Девин». Одновременно Центр и резидент по научно-технической линии Квасников поставил передо мною задачи: во-первых, повысить конспиративность встреч с агентурой; во-вторых, — и это оказалось самым главным и трудным — организовать фотографирование материалов, полученных от агентов, и принимать от них копии секретных документов в непроявленной пленке.
Выполняя указание, я отобрал из ранее подобранных более десяти мест встречи с учетом места жительства и работы агентов, подготовил маршруты проверок с целью постепенно научить агентов приемам обнаружения слежки, особенно перед приходом на встречу, а также обучил их, как выявлять осведомителей ФБР из числа сослуживцев и соседей по месту жительства.
В то время наружное наблюдение за мной велось редко, так как фэбээровцы за предыдущие два года успели убедиться, что я добросовестно занимаюсь официальными делами и «дополнительной нагрузки» вроде бы у меня нет.
Я приобрел в разных магазинах Нью-Йорка фотоаппараты «Лейка», насадочные линзы и большой запас высококачественной фотопленки. Фотокамеры я тщательно проверил и составил на английском языке на папиросной бумаге краткие инструкции.
Забегая вперед, замечу, что принятые меры позволили сделать связь более конспиративной, увеличить объем и улучшить качество материалов, и вообще вся агентурно-оперативная деятельность обрела более надежный характер. И главное — это позволило в два раза уменьшить число встреч с каждым агентом. Отпала необходимость как для оперработника, так и для агента расхаживать по улицам с секретными документами, а во многих случаях привозить их из других городов.
Кроме того, операция по извлечению агентом секретных материалов с места работы стала значительно безопасней. Прежде агент обычно брал материалы со службы в день встречи, когда порой обстановка там возникала не совсем благоприятная. Теперь же он выносил их тогда, когда не было никаких признаков опасности.
На проведение встреч агенты стали затрачивать меньше времени. В высвободившиеся таким образом часы мы рекомендовали источникам ходить в кино, на спортивные мероприятия, встречаться с друзьями и знакомыми умеренных политических взглядов. Нововведение не только способствовало созданию спокойных, нормальных отношений в семье, на службе, но и делало разведывательную работу более конспиративной и надежной.
Анализируя работу с действующей агентурой, резидентура пришла к выводу: срочно освободить агентов-вербовщиков «Стенли» и «Кирилла» от работы с находившимися у них на связи агентами «Ретро», «Нэтом» и «Корделом», ибо они были очень заняты общественной работой в профсоюзных организациях. Кроме того, руководство считало, что, учитывая их способности и возможности, они должны заниматься только приобретением новых источников секретной информации.
Первым агентом, от которого мы добились, чтобы он сам снимал материалы, был «Сетер». Он — американец, страстный радиолюбитель, инженер одной из ведущих компаний, выпускавшей различную радиоаппаратуру для вооруженных сил США, в том числе радары и сонары (приборы для определения точного местонахождения подводных лодок в погруженном состоянии). По своим политическим взглядам «Сетер» слыл человеком прогрессивным. К сотрудничеству его привлек летом 1942 года наш проверенный агент, которого вскоре призвали в армию.
В 1943 году «Сетера» передали на связь мне. Когда он в первый раз привез документы, я сразу заметил его крайнюю взволнованность и поинтересовался, что случилось. «Сетер» откровенно признался, что перед отъездом на встречу он поругался со своей женой, которая ревновала его и не хотела, чтобы в тот вечер он уходил из дома. Пожаловался, что его нервы совсем расшатались, иногда плохо спит, ему снятся кошмары, от которых он просыпается в холодном поту. Я как мог успокоил «Сетера». Затем, чтобы освободить его от необходимости привозить секретные материалы в Нью-Йорк, я предложил ему самому их фотографировать и передавать нам в непроявленной пленке, которую в случае опасности легко засветить. «Сетер» с энтузиазмом принял предложение. Выяснилось, что с фотоделом он в ладах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
