уговорами заниматься, пора и власть употребить. Здесь говорилось о моих якобы личных целях. Организация боеспособной армии — не моя прихоть, а указание партии и Советской власти. Сейчас по всей стране идет формирование частей Красной Армии, наша задача — выполнить установки Советской власти. Нужно в ближайшие два дня одеть всех в военную форму — обмундирования у нас достаточно. Можете получить его у начальника вещевого склада.
Значит, договорились: за неисполнение приказа будем направлять виновного в следственную кбмиссию. Объявите всем, что революционную дисциплину не имеет права нарушать никто.
Гай помолчал, все смотрели на него внимательно.
— Завтра выступаем в шесть часов. Порядок движения такой: впереди пойдут Павловский, Петухов и Тоникс, старший в авангарде Павловский. Следом за авангардом идет батарея Кожмякова. Прикрывать отход будут отряды Андронова и Устинова, старшим назначаю Устинова. При выходе на железную дорогу отряду Павловского выслать разведку в обе стороны километров на пять. О результатах немедленно высылать донесение мне.
— Привал на обед когда будет? — спросил Петухов.
— Сделаем часовую остановку перед выходом на железную дорогу, если не обнаружим противника. Ну а если завяжется бой, обедать не придется, будем с ходу атаковать Майну. Если вопросов нет, на этом кончим. Воробьев и следственная комиссия остаются, остальные свободны.
Когда командиры отрядов вышли, Гай сказал:
— Надо нам активнее агитировать за создание батальонов и рот, убеждать командиров и бойцов, что это необходимо. Попросим у командования Первой армии военспецов из бывших офицеров и создадим штабы, иначе управлять частями не сможем.
— Штабы, безусловно, нужны, — сказал Лившиц, — но еще нужнее опытные партийцы, чтоб вели у нас политическую работу. Тем более что придет новое пополнение, многие необстрелянные. Надо объяснять бойцам, с кем и за что воюем, а то многие не понимают, почему нам приходится воевать с белочехами.
— Да, это верно. Следственной комиссии со всеми делами одной не управиться. Но вы молодцы — такую агитацию ведете! Из вас готовые комиссары будут. Вон Самсонов пойдет комиссаром полка, Панов тоже.
— А кто же будет у нас работать? — ревниво сказал Лившиц.
— Тебе тоже комиссарить придется, — засмеялся Гай. — А следственную комиссию превратим в революционный трибунал.
— Неужто на железной дороге не встретим своих? — сказал Воробьев, заворачивая цигарку. — Вряд ли они отошли далеко от Симбирска.
— Я сам об этом думаю, — ответил Гай. — Если не встретим, повернем на юго-запад, пойдем вдоль дороги в сторону Инзы. Нам бы найти исправный телеграф, чтобы связаться с частями Первой армии, уже легче будет. Хуже всего плавать вот так, в неизвестности. Но бойцам о своих тревогах ничего не говорите. Выйдем скоро — и весь ответ. Есть же где-то Советская власть и войска?
26 июля
Утром Гая разбудил Иванов:
— Товарищ Гай, вас тут Лившиц добивается.
Гай сел на кровати, тряхнул головой, сбрасывая сонную одурь. Что-то случилось, раз будят, нужно быть готовым ко всяким неожиданностям. Быстро оделся, сполоснул лицо под рукомойником, вышел из дому. На крыльце стоял Лившиц, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу.
— Что такое? — спросил Гай, всматриваясь в лицо Лившица.
— Приходили от Петухова, сказали, что не могут найти Прохорова. Похоже, что сбежал с несколькими матросами.
— Надо задержать.
— Теперь ищи ветра в поле. Куда он подался — к нашим или к белым?
— Даже если к нашим, судить будем!
— Нужно поговорить с людьми, — предложил Лившиц. — Предупредить, что дезертирам пощады не будет.
— Ладно. Ты иди в отряд Прохорова, мы туда подъедем. Гай велел Иванову подавать машину. Вскоре подъехал
Гайдучек с бойцом охраны.
— Давай вдоль колонны езжай. Потом в отряд к матросам заедем. Рассчитывай с бензином до конца дня, сегодня езды много будет.
Машина, чадя сизым дымом, покатила по селу. Всюду уже копошились возле домов бойцы, ржали лошади, лениво переругивались ездовые, на дорогу стали выкатываться телеги обоза.
Возле домов, где с вечера расположился на ночевку отряд Прохорова, матросы о чем-то возбужденно говорили. Гай увидел Лившица, подошел к нему:
— Ну что, не объявился Прохоров?
— Не объявился и не объявится. Матросы говорят, что нет еще шести человек из отряда.
— А касса отрядная у кого хранилась?
— У Прохорова, я уже спрашивал.
— Так, значит, и деньги унес, сволочь... Весь отряд собрался?
— Все здесь.
Гай поднялся на сиденье, вскинул руку, требуя тишины. Говор стих.
— Товарищи матросы! Ваш командир оказался предателем. Так поступают только подлые трусы, бросающие своих товарищей в трудную минуту. Пусть падет на его голову проклятие трудового народа и наше презрение! Пусть он знает, что нигде не уйдет от сурового возмездия. Наши отцы и матери, братья и сестры ждут от нас героических подвигов ради торжества дела пролетариата. Мы не должны обмануть их горячих надежд на освобождение от гнета эксплуатации и капитала. Наша жизнь принадлежит революции, и мы докажем, что оправдаем надежды мирового пролетариата. Все вы добровольно вступили в отряд для борьбы с хищниками буржуазии. Командование Сенгилеевским сводным отрядом твердо уверено, что среди вас не найдется ни одного человека, который может опозорить звание бойца революционной армии. Все, как один, на борьбу с рабством и эксплуатацией!
— Давай нового командира выбирать! — выкрикнули из матросской толпы.
— Мы становимся регулярной частью Красной Армии, и командиров будет назначать теперь вышестоящее командование из числа надежных и проверенных товарищей. У вас командиром будет Киселев. Его знают в наших отрядах как храброго и твердого бойца, который прошел всю германскую войну. Приказываю подчиняться ему беспрекословно во всех случаях боевой жизни. Он придет к вам через полчаса. А пока выступайте рядом с отрядом Петухова. Идти только своим ходом, подводы обоза не загружать.
— Ты нам не указ! — крикнули из толпы. — И Киселев твой нам не нужен, мы своего командира выберем.
— Я вас не уговаривать пришел, а требовать выполнения приказа! — Гай всмотрелся в толпу, силясь определить, кто кричал.
— Плевали мы на твой приказ! — крикнул широкоскулый матрос с кустистыми бровями, не таясь, он добавил: — Много вас тут, соловьев, чирикает, всех не переслушаешь.
— Я вас предупреждаю, что, если кто не выполнит приказа Киселева, будет расстрелян!
— Мы твоего Киселева сначала на тот свет отправим, — матрос махнул рукой, качнулся, и Гай понял, что тот пьян.
— А ну иди сюда, я на тебя погляжу поближе, какой ты храбрый, — сказал Гай, расстегивая кобуру маузера.
Матрос было дернулся вперед, но
