Читаем без скачивания Распятие невинных - Каро Рэмси

— Вы, должно быть, скучаете по острову?

— Да. Глазго очень шумный город. И грязный. У меня остались родственники в Баллахулише, и я часто навещаю их. Я был там в пятницу, но сразу вернулся, когда узнал об Элизабет-Джейн.

Макалпин посмотрел на другую выцветшую от времени фотографию, на которой была семейная группа. Он не мог не обратить внимания, что отец на снимке отсутствовал. На более поздней фотографии юный Лиск был с мальчиком моложе себя. На паспарту оказалась подпись, но настолько витиеватая, что Макалпин не смог прочитать. Мальчики с удочками стояли рядом с маленькой кудрявой овечкой. Макалпин подумал, что похожие фотографии есть в каждой семье. У Макалпинов был снимок со снеговиком. Они с братом водрузили на него отцовский парадный шлем, отчего лента на нем покоробилась и их обоих выпороли. Снеговик давно растаял, а фотография так и стояла на каминной полке многие годы. Она была там же, когда пришел священник и сообщил о смерти Робби. Макалпин забрал ее себе, когда умерла мать.

— А этот мальчик — кто?

— Мой сводный брат, — ответил Лиск и поправился: — Брат.

Почувствовав, что задел за живое, Макалпин повернулся к Лиску.

— Он… скончался?

— Да, недавно.

— Мне искренне жаль. Он болел?

— Можно и так выразиться. Вот Алесдер, на другом снимке. — Лиск показал на фото в серебряной рамке, стоявшее на столике. Молодой симпатичный парень, чьи неровные передние зубы не могли прикрыть даже сжатые губы. На краю фотографии была видна женская рука: похоже, что часть снимка отрезали. — Я уверен, что вам известно — не все в мире делается по воле Господней.

— По моему опыту — по воле людей гораздо чаще, — ответил Макалпин.

— Именно. Но это не важно, и это не мое дело. Господь воздаст, и мне этого достаточно.

Макалпин улыбнулся.

— А мне — нет.

Макалпин наклонился над раковиной, разглядывая себя в зеркало и удивляясь, когда он успел так постареть. Андерсон нагнулся и заглянул под дверцы кабинок, чтобы убедиться, что в туалете больше никого нет.

— Ну, как все прошло с Лиском? — спросил он.

— Нормально.

— Ты в порядке? А то с утра на людей бросался. Спал хорошо?

— Нет. К чему все эти вопросы? Выкладывай.

— Хелена считает, что тебя что-то мучает. Она думает, что ты…

Макалпин ушел от ответа:

— Она слишком много выпила. Я должен был это учесть. Она не ругалась, когда я вернулся, а это значит, что была здорово навеселе. — Он вернулся к началу разговора. — Интересный парень этот Лиск. Про Ливингстона все подтвердил. Не думаю, что эта линия нас куда-нибудь выведет. Алиби железное.

— Какая линия? Лиск или Ливингстон?

Макалпин не ответил.

— Ну и как этот новый психолог?

— Я уже решил, что ты забыл про него. — Андерсон надул губы. — Я ожидал чего-то другого. Он молод, волосы не до плеч, так что без хвостика, одет не в свитер. Похоже, вменяемый. Его первый вопрос — где здесь можно хорошо посидеть.

— Психолог-алкоголик? Забавно. — Макалпин пустил холодную воду, и в сливной трубе что-то заурчало. Андерсон заметил, что руки у начальника дрожат.

— Утверждает, что может читать людей, как книги.

— Медленно и шевеля губами? — Макалпин покачал головой, как бы удивляясь его наивности. — Так где ты его оставил?

— Я высадил его, когда поехал за тобой, и сейчас он в твоем кабинете… — Андерсон взглянул на часы, — уже примерно час. Может, чуть больше. Я просил Вингейта присмотреть за ним. Он запросил газеты, чтобы узнать, как они освещают дело.

— Он может просто высунуться в окно и спросить напрямую.

— Нам лучше поторопиться. Если он пробудет в одиночестве еще немного, то закончит диссертацию на тему «Влияние односолодового виски „Макаллан“ на пытливый ум».

Доктор Мик Баттен поднялся навстречу Макалпину. Старший инспектор не собирался извиняться за беспорядок в кабинете, но и не хотел показывать, что делает это намеренно. Баттен был похож на футбольного фаната: волосы одной длины, подстрижены ровно по воротник, щетина выходила за рамки самых смелых дизайнерских фантазий, рваные джинсы и футболка какой-то команды по регби, о которой Макалпин, футбольный болельщик, никогда не слышал.

Баттен прислонился к картотечному шкафу и, видимо, ничуть не тяготился молчанием. Макалпин жестом пригласил его сесть.

— Я распоряжусь насчет кофе. — Макалпин оглянулся.

— У меня уже есть. За мной поухаживали. — Баттен достал из кармана джинсов пачку сигарет. — Я правильно понимаю, что курить здесь нельзя?

— Только на улице, приятель. На парковке есть навес.

— Меня кодировали, чтобы бросил курить, но тяга не проходит. — Он кивнул на рисунок, прилепленный к монитору. — Творение вашей жены?

— Да, — ответил Макалпин настороженно.

— Я так и подумал. Хелена Фаррелл. Она талантлива. Недавно была выставка в Ливерпульской академии художеств. Мой брат купил там ее картину. Говорит, что со временем она здорово подорожает.

— Наверное, — коротко отозвался Макалпин. — Констеблю Вингейту было поручено вам здесь все показать. Осталось что-то неясное?

Баттен кивнул.

— Маккейб прислал мне для ознакомления все документы. Гордон обеспечил местной прессой. Всегда интересно знать, как они освещают события. — Макалпин понял, что из-за ливерпульского акцента ему трудно воспринимать психолога всерьез. Но упоминание Вингейта по имени не осталось незамеченным.

— Вы разрешаете класть ноги на стол? Мне так лучше думается.

— Валяйте, — ответил Макалпин, почувствовав, что разговаривает как отец.

— Мне платят за аналитику, и я стараюсь это делать хорошо, — сказал Баттен, закрывая глаза. Он рассеянно почесал коленку и заговорил, устремив глаза в потолок: — Думаю, что вы близки к тому, чтобы поймать его. Очень близки. Ваши пути уже пересеклись. — Он растопырил пальцы. — Точно пересеклись.

— Его?

— Этого Кристофера Робина. Я всегда даю им имена. Это делает их видимыми. Мне не нравится, как его называют в прессе, — «Убийца с распятием». Как какого-то сверхчеловека. А он человек: когда-то он был младенцем, затем ребенком, потом вырос и стал взрослым. Если это не учитывать, то ни за что не выяснить, почему он такой и делает то, что делает.

Макалпин оставил это без комментариев.

— Мне в данном случае нужен или вердикт «виновен», или письменное признание. Согласен на любой вариант.

— Ни один из вариантов не гарантирует, что вы поймали настоящего преступника и что убийства прекратятся. У вас хорошая команда. Андерсон честен и предан. Гордон Вингейт не аналитик, технофил, но ему нашли нишу и отличное применение. Вы хорошо использовали его сильные стороны.

Макалпин промолчал, помня, что это была идея Костелло.

— Ваша команда молодая? Вам сколько? Чуть больше сорока? Андерсону под сорок? Вингейт — совсем мальчишка.

— Опыта у нас достаточно, если речь об этом, — холодно ответил Макалпин.

— Я читал ваш послужной список — очень впечатляет. А Костелло, судя по круглому почерку, — женщина. Ей сколько?

— Это важно?

— Да.

— Лет тридцать пять. Может, чуть меньше.

— Отлично. Хорошо, что команда состоит из людей, чей возраст такой же, что и у убийцы. — Баттен стал серьезным. — Вы еще не установили связь между этими женщинами?

— Возможно, — осторожно ответил Макалпин. — Но она не очевидна. Костелло печатает вам отчет. Думаю, что мы установили связь, но пока не вижу, как это может помочь следствию.

— С удовольствием почитаю. — Баттен внимательно изучал свои ногти. — А как вы сами?

— Почему об этом все спрашивают?

— Потому что это может вас засосать. «Когда вы заглядываете в пропасть, пропасть заглядывает в вас». Роберт Кесслер, тот самый, что изобрел термин «серийный убийца».

— А я думал, что первым это сказал Фридрих Ницше, — вежливо возразил Макалпин. — Но я могу ошибаться.

— Вы правы, — согласился Баттен, на которого это замечание произвело впечатление. Он решил отступить. — Я просмотрел все отчеты, не очень внимательно, но достаточно, чтобы строить гипотезы. Думаю, что связь между жертвами будет не очевидной, а скорее ассоциативной. Как только мы поймем, как он думает, мы его поймаем.

— На словах звучит просто.

— В теории — так оно и есть. Проблема заключается в том, что связь на самом деле может и не быть реальной, но она существует в голове убийцы. Кто писал этот отчет? Костелло? Тот же почерк. — Он перевернул страницу, чтобы увидеть подпись.

— Да, отчеты пишет она, я уже говорил.

— Очень интересно, особенно в отношении Элизабет-Джейн. Она полагается на интуицию?

— Больше, чем нужно.

— В смысле?

— Не важно. Толковая, имеет свое мнение. Так что насчет Костелло? — Макалпин занял оборонительную позицию.