Читаем без скачивания Распятие невинных - Каро Рэмси

Колин Андерсон посмотрел на ключи и поднял бровь.

— Вечеринка удалась?

— Так получилось. — Она улыбнулась, обрадовавшись, что это был он. — Заходи, Колин. Алан наверху, собирается. Скоро спустится. Хочешь кофе? Как раз готов.

— Не откажусь. — Андерсон заметил, какой уставшей она выглядела — бледнее обычного, с голубоватыми тенями под глазами.

— Еще работа для нашего хозяина и господина? — Хелена кивнула на папку у него в руке.

— Ну да. — Он устроился за стойкой, протянув руки к теплу кухонной плиты. Жаль, что нельзя было снять ботинки и погреть ноги. — Я только что привез Майкла Баттена, доктора философии, бакалавра наук. Выступления на Би-би-си, лекции по телевизору и прочая, прочая. Мерзкий полицейский психолог, — пояснил он и спросил, кивнув наверх: — В каком он сегодня настроении?

— Без изменений.

— Плохо! — Он остановил взгляд на сливочном пудинге.

— Ты сегодня завтракал? — Хелена видела проступившую седину в светлых волосах и предательские круги под глазами. Колину нужно было побриться и поспать — он выглядел хуже, чем муж.

— Это отправится к нищим? — Он указал на холодные картофелины и тарталетку с козьим сыром.

— Да, угощайся. Хочешь, я подогрею?

— Нет, я привык к объедкам, уж поверь.

Она наклонилась над столом, наблюдая, как он поддевает вилкой картошку.

— А не хочешь попробовать сыр и печенье? Или поджарить тосты? Или и то и другое?

Он помедлил, затем той же вилкой подцепил изрядную долю пудинга.

— Тосты — это было бы здорово. Наш тостер сломался, когда угодил в стену, разминувшись с моей головой. — Он облизал вилку и потянулся за печеньем. — Просто здорово.

— Знаешь, за эти годы я отправила в мусорное ведро столько еды после Алана, что вполне хватило бы накормить небольшую африканскую страну.

— Он и в лучшие времена мало ел. — Андерсон отрезал большой кусок сыра и пристроил его между двумя крекерами.

— А ты сам-то что думаешь — он как? — спросила она, стараясь не выдать тревоги.

— Кто знает… — ответил Колин уклончиво.

Она изменила тактику и начала смахивать несуществующие крошки со стола.

— На работе он такой же, как прежде?

Андерсон ответил не сразу.

— Может, нервничает больше обычного. Но ведь вчера был первый день работы. А почему ты спрашиваешь?

— Просто так. — Хелена отвернулась, погрузившись в свои мысли.

Андерсон почувствовал, что молчание слишком затянулось.

— А что? С ним что-то не так?

— Да нет, с ним все в порядке.

Андерсон уловил, что она выделила «с ним».

— В четыре утра у всех голова тяжелая. — Она стирала пальцем несуществующее пятно на столе. — Ты знаешь, что он начинал в участке на Патрикхилл, когда был стажером? Он допрашивал меня, когда умерла моя мать… А три месяца спустя мы поженились. Вчера была годовщина.

Андерсон перестал жевать и, помолчав, сказал:

— Поздравляю. Тебя надо наградить медалью за такой супружеский стаж.

— Я никогда не думала о разводе. Хотя мысль об убийстве приходила каждый день. — Она улыбнулась и тут же посерьезнела. — Его мать умерла в одно время с моей. И тогда он работал на Патрикхилл, и с тех пор ни разу туда не возвращался. Господи, он даже ездит туда на машине чрез Байрз-роуд, а не ходит пешком по Хидланд.

— Да, ходили слухи, что он избегает этого участка как чумы.

— Это правда. Он всегда говорил, что там слишком тесно, чтобы нормально работать.

— Нам всем следует избегать своих демонов, — отозвался Андерсон. — Уж я-то знаю — я на своем женился.

— Значит, по-твоему, за этим больше ничего не кроется? — Она машинально скрестила руки на груди, подсознательно прикрывая коварное уплотнение.

— Хелена, он тогда сразу потерял и мать, и брата. А был очень молод, еще стажер, сама же говоришь, — мягко напомнил ей Андерсон, подхватывая крем печеньем. — Стажеры отвечают на звонки, заваривают чай. Его бы не подпустили ни к чему, что могло бы его лично затронуть. Так что волноваться нет причин. У него есть какие-то свои соображения, он ими вообще отличается.

Хелена посмотрела на часы и провела пальцем под ремешком. Она похудела.

— На него было не похоже — не прийти и не позлить Терри. Он никогда не упускает такой возможности.

— Он очень устал, Хелена. Пока я его подвозил, он практически уснул в машине, а это говорит само за себя.

Но мысли Хелены были очень далеко. Наматывая на палец прядь волос, она вспоминала лето восемьдесят четвертого, день похорон ее матери. Каким добрым был Алан. Он подавленно смотрел на безымянную могилу, такой молодой, худой, бледный. Она всегда подозревала, что та, которая была там похоронена, оставалась в его сердце так же надежно, как и в земле. Но за двадцать два года замужества она поняла, что эта тема была не для обсуждений. Во всяком случае, с ней. Она наблюдала, как Андерсон подцепил вилкой очередную картофелину, и пыталась понять, насколько он откровенен и искренен. Она водила носком по полу, рисуя круги, и вспоминала белые тюльпаны в алюминиевом конусе и единственную розу, которую он положил позже. Она знала, что нарушила тогда его печаль, и ее не покидала мысль, что и позже она продолжала это делать.

— Я сообщу ему, что экипаж прибыл и ждет. — Она вышла из кухни, оставив Андерсона дожевывать горячий тост с маслом. Он вытянул ноги к плите и мог бы так просидеть весь день, но его благоденствию положил конец Макалпин, который наконец спустился и, сунув утреннюю почту во внутренний карман, давал по мобильнику указания Костелло.

Андерсон поднялся и вздохнул:

— Новый день, новые заботы…

Словосочетание «многоквартирный дом» часто используется неправильно и может ввести в заблуждение. Термин «вертикальное селение», которым иногда пользуются социальные антропологи, гораздо более точный и корректный. Костелло стояла на мраморном полу, разглядывая орнамент Ренни Макинтоша на стеклах, и размышляла, сможет ли она когда-нибудь позволить себе жить здесь. Квартиры на первом этаже с отдельными входами и возможностью пользоваться парком «Виктория-гарденз» стоили больше четверти миллиона фунтов. Такое жилье не для всех. Обитателями были архитекторы и хирурги. Интересно, подумала она, как могли оказаться здесь священник и человек, который после разводов содержал трех бывших жен?

Костелло прислонилась к стене, ожидая прибытия начальства. Макалпин сказал: в полдень. Она вздохнула, не понимая смысла своего присутствия здесь. Хорошо хоть, что не на дожде торчать. Она посмотрела в окно сквозь причудливые завитки роз Макинтоша — в них, как через разноцветный калейдоскоп, струился свет. Она поднялась на один пролет вверх; по этим ступенькам за сто лет прошло немало ног. У окна проверила телефон — никаких сообщений. Андерсон и Макалпин задерживались. Облокотившись на подоконник, она выглянула в окно: на заднем дворике находилась помойка. Вполне нормально для района типа Каслмилк, но никак не для Патрикхилл. Наверное, они называли его «внутренний двор» или… «патио». Она улыбнулась — все равно это была помойка. И не важно, сколько там деревянных бельведеров и как красиво они выглядят — внутри каждого находился контейнер с мусором. Дорожки были выложены брусчаткой, замысловатым узором — этакая Желтая кирпичная дорога,[9] по которой носили мешки с накопившимся за неделю мусором. Погода наконец поменялась к лучшему: из-за туч выглянуло солнце, высвечивая еще не сдавшийся дождь; легкие порывы ветра шевелили желтые ягоды на деревьях. Эти ягоды она уже видела. На фотографиях с места преступления. Дом справа затеняли кусты. Слева, покрытая травой и листьями, тянулась аллея — от Виктория-кресент в парк. Последний путь Линзи Трейл. Костелло почувствовала, как по спине побежали мурашки. Зачем Линзи отправилась сюда с вокзала и почему не зашла к любовнику, жившему тут же? Почему она пошла по аллее? Может, не отдавала себе отчет в происходящем? По аллее ходили редко — чаще обходили здание по тротуару. Трава густая, без проплешин земли, на которых могли бы остаться следы обуви. Костелло вздохнула. Она была примерно того же возраста, что и Линзи, и не могла себе представить, кому можно было бы так доверять, чтобы пойти с ним по аллее темной субботней ночью.

Так кому же доверяла Линзи? Своему бойфренду, неуловимому Яну Ливингстону, который в свои неполных сорок лет уже три раза разводился? Но его жизнь пропустили через самую мелкую сетку. Он был настоящим бабником, но никак не убийцей. Она знала, что он весь субботний вечер провел в пивном баре «Рок-паб» в компании очень уважаемых граждан. Если судить по их письменным показаниям, то Ян Ливингстон даже в туалет не отлучался в одиночку. Костелло смотрела на лестницу, представляя, как по ней вместе поднимались и спускались Лиск и Ливингстон. Странная парочка — священник и бабник. Интересно, что их связывает?