Читаем без скачивания Тирант Белый - Жуанот Мартурель

Рыцарь вознамерился было силой забрать брошь, но Тирант был начеку: сей же час выхватил он свой меч[108], и многие, кто был вокруг, схватились за оружие и пошли рубиться[109], да так, что, прежде чем их разняли, пали замертво двенадцать рыцарей и дворян. Королева в ту пору находилась неподалеку и, услышав шум и громкие крики, явилась туда, ринулась прямо в гущу битвы и остановила ее. Я не могу рассказать, как точно все было, преподобный отец, поскольку сам получил четыре раны, как и многие, со мною вместе бившиеся. Когда же дошла новость эта до короля, все уже утихомирились. Но не прошло и трех дней, как французский рыцарь прислал Тиранту с мальчиком-пажом такое письмо.

Глава 62

«Тебе, Тирант Белый, по чьей вине пролилась рыцарская кровь.

Коли не убоится твой боевой дух опасных сражений, обычных между рыцарями, вооруженным или безоружным, пешим или конным, одетым или нагим - так, как тебе сподручнее будет, дай согласие скрестить со мной меч в бою не на жизнь, а на смерть. Писано моей рукой [110] и скреплено секретной фамильной печатью.

Сеньор Вилезермес».

Глава 63

Прочитав письмо, Тирант отвел мальчика-пажа в свои покои, дал ему тысячу золотых эскудо[111] и заставил поклясться, что тот никому ничего не скажет. Лишь только паж уехал, Тирант отправился к одному королевскому герольду, найдя же его, увез за три мили[112] от того места и так сказал:

Герольд, поскольку ты облечен доверием и связан клятвою, данной в тот день, когда сам король своей могущественной рукою пожаловал тебе эту службу, прошу тебя сохранить в тайне то, что я сейчас скажу, и дать мне добрый и надежный совет, как обязывает тебя долг королевской службы.

Герольд, имя которому было Жерузалем[113], так отвечал:

Сеньор Тирант, обещаю вам в соответствии с моей службой и принесенной клятвой[114], сохранить в тайне все, что вы мне скажете.

Тогда Тирант показал герольду полученное письмо и попросил прочитать его. Лишь только тот прочел письмо, сказал Тирант:

Дорогой друг Жерузалем, истинно сочту я за удовольствие удовлетворить желание этого славного рыцаря сеньора Вилезермеса. Однако я еще очень молод и неопытен в рыцарских обычаях и манерах — ведь едва исполнилось мне двадцать лет, а потому, надеясь на вашу великую скромность, прошу я у вас совета, ибо отлично мне известно, что из всех герольдов и знатных сеньоров лучше всех вы знаете правила сражений. И не подумайте, будто оттого все эти мои речи, что слаб я духом или труслив. Просто не хочу я обидеть его величество короля, оказавшего мне такие почести, и нарушить объявленные на этом славном турнире правила. И конечно, не хотел бы я попреков да позора от добрых рыцарей[115].

И королевский герольд так ему отвечал.

Глава 64

О славный рыцарь, счастливый юноша, всеми любимый! Я дам вам тот совет, о котором просит меня ваша милость, и спасу вашу честь в глазах короля и турнирных судей. Вы, Тирант Белый, смело можете сразиться с этим рыцарем, не боясь позора или порицания со стороны короля, ни судей, ни рыцарей, ибо он — зачинщик[116], он требует битвы, а вы защищаетесь, он — виновник зла, а потому всегда вам будет прощение. Я же возьму все дело на себя. А ежели кто посмеет пустить о вас дурной слух, спасу я вашу честь перед лицом всего рыцарства. Хотите знать, когда бы была ваша вина? Кабы вы затеяли ссору, его величеству, который вас первого посвятил в рыцари, не понравилось бы, что кто-то меняет порядки и законы при дворе его, и уж тогда, будьте уверены, впали бы вы в немилость и снесли бы позор от всех добрых рыцарей. А потому поступайте сейчас как славный рыцарь и покажите перед всеми боевой рыцарский дух. Если же хотите вы, чтобы записал я своей рукой все, что сейчас сказал вам, я это сделаю. Спешите же на бой, и пусть сама смерть вас не испугает.

Очень я доволен тем, — сказал Тирант, — что попросил у вас совета, ибо знаю теперь, что не буду опозорен в глазах короля, судей или рыцарей. Теперь же очень прошу вас, Жерузалем, поскольку вы герольд, быть судьей нашей битвы с сеньором Вилезермесом, пусть все пройдет через ваши руки, и будете вы свидетелем всего, что меж нами произойдет, и расскажете об этом всем, кто станет расспрашивать.

Ответил ему Жерузалем:

Охотно бы я согласился, но не могу быть судьей в вашем поединке по законам моей службы, и вот почему: ни один рыцарь, королевский герольд, глашатай или паж, что дает совет перед битвой, не должен судить ее, ибо может это выйти нечестно и непорядочно. И даже сам английский король, если станет он судьей какой-нибудь битвы, ведь надо всеми нами он господин, в своих советах не может никому отдавать предпочтение. А коли согласится он, должно обвинить его в несправедливости, а бой тот прекратить, ибо проигравший перед самим Императором и в присутствии честных свидетелей сможет оспорить эту победу. А потому, дабы не лишились вы либо ваш противник почестей в поединке, я предоставлю вам сведущего судью, которому вы оба сможете довериться: он королевский герольд, зовут его Кларос де Кларенса[117], человек он опытный в ратном деле.

Хорошо он мне знаком, — отвечал Тирант, — и если сеньор Вилезермес согласится, желал бы я, чтобы он судил нас, ибо он отличный герольд и по праву присудит победу. И еще хочу я, чтобы вот о чем оповестили сеньора Вилезермеса: он переслал мне письмо с мальчиком-пажом, и если бы я передал тому пажу ответ, все легко могло бы открыться, и тогда поединок наш не закончился бы, как мы того желаем. А потому поступим так: сейчас вернемся в мои покои и я дам вам письмо со всеми полномочиями, писанное моей рукою и запечатанное моей печатью; вы же договоритесь о поединке мне в ущерб, противнику в выгоду. Пишет он, чтобы я выбрал оружие, ибо он вызывает меня на бой. Так вот — охотно я от этого права откажусь, и пусть сам он выберет любезные ему условия, я же поступать буду, как вы скажете и распорядитесь. И чем более жестокие условия он поставит, тем охотнее вы от моего имени их примете, и тем славнее будет моя победа.

Вместе с герольдом вернулся Тирант к себе, и сразу же скрепил письмо подписью и печатью, и отдал его Жерузалему, королевскому герольду. А еще подарил он ему богатое дворянское платье[118] из парчи[119], подбитое соболем[120], и упросил его взять это одеяние и носить в знак дружеского расположения.

Герольд отбыл, дабы сделать приготовления к битве, и стал искать сеньора Вилезермеса в свите короля и королевы, увидев же, что нет его, направился герольд в город и нашел рыцаря в монастыре на исповеди. Когда тот закончил исповедоваться, Жерузалем отвел его в сторону и сказал, что им необходимо потолковать, но только не в церкви, ибо в таких местах не подобает говорить о делах неправедных. Сей же час вышли они из святого места, и Жерузалем повел такую речь:

Сеньор Вилезермес, по службе моей был бы я весьма рад помирить вас и Тиранта Белого. Но ежели на то вы не согласны, хочу я вернуть ваше письмо и передать ответ Тиранта, писанный на белой бумаге, скрепленной его подписью и печатью, из которого следует, что я, согласно моему занятию, прибыл сговориться с вами о поединке, на что даны мне все полномочия. Желает Тирант Белый, чтобы сами вы распорядились, как писано в вашем письме — об оружии, о битве пешими или конными, о защите и нападении; на что дает вам Тирант все права, при условии, чтобы вести бой на равных и без уловок[121] и чтобы сразиться нынче же ночью.

Глава 65

Я распоряжаюсь так: биться мы будем пешими, в рубахах французского полотна, щиты у нас будут бумажные, а на головах вместо шлемов венки из цветов, и никаких не будет у нас других доспехов. Оружием нам будут генуэзские кинжалы с острием полторы пяди в длину[122], наточенные с обеих сторон. И бой пойдет у нас с Тирантом не на жизнь, а на смерть[123]. Вам же, герольд, я удивляюсь, поскольку наше согласие хотите вы обратить в несогласие. Ибо согласны мы в том, чтоб биться, а вы говорите мне о мире.

Сказал я это потому, — ответил герольд, — что обязывает меня долг моей службы не желать смерти достойных рыцарей.

Что ж, сдается мне, что нет между нами разногласия, ибо принимаем мы оба все условия.

Радует меня ваше согласие, — сказал герольд, — теперь же, до того как стемнеет, должны мы запастись оружием и всем необходимым для боя.

Сей же час отправились они купить кинжалы и велели хорошо наточить лезвия и острие; потом нашли французского полотна и тут же велели его скроить и сшить рубахи до полу, но с рукавом по локоть, чтобы сподручнее было биться. Затем раздобыли большой лист бумаги и разрезали пополам, а из каждой половины вышел щит:[124] подумайте, какой прок был от такого щита!