Это была оружейная лавка. И находились здесь, в основном, мужчины. Которые были, судя по всему, весьма удивлены появлению молодой, чуть встрёпанной леди. Колокольчик отозвался где-то в глубине лавки нежнейшим перезвоном, раздались поспешные шаги, и…
Навстречу вышел высокий мужчина с бронзово-темной кожей и яркими, оттенка солнечного тихого моря у кромки берега, глазами. Волосы — белоснежные, с легкими искрами того же морского оттенка в нескольких прядях, были заплетены в интересную легкую прическу, сходясь двумя хвостами книзу, где соединялись в один.
Главное было не это. Нет. А то, что он был тальгом, небесным навигатором. Тем, кто прокладывает трассы для путешествия воздушных островов, кто и сам может подняться в воздух в любой момент. Чистокровные тальги никогда не снисходили до людей. И уж тем более не торговали оружием, но…
Незнакомый тальг усмехнулся уголками рта, блеснув глазами. Подошел ко мне — и склонился, целуя безвольную руку. Да чтоб меня ксайши сожрали, если это мерещится!
— Я долго ждал вас, маленькая колдунья, и рад приветствовать первым от имени своего народа.
Я дернулась, хмурясь. Что за представление у всех на виду? Что он задумал? Что ему надо? Но и оскорбить тальга…
— Пусть ветер всегда наполняет ваши крылья, а воздух благословляет пути, сын неба, — приложила ладонь ко лбу, а затем — к сердцу, склонившись в ритуальном приветствии.
Да, раньше только в книжках упивалась такими вот поворотами и приключениями… Только жизнь не книга, она куда сложнее.
Меня взяли за руку. Кожа тальга была прохладной и пахла свежим бризом. Эти легкость и свежесть укутали, как шаль. На губах почти против воли заиграла улыбка.
Продавец отвлек других покупателей, а тальг приоткрыл дверь в подсобные, судя по всему, помещения. Глупо было идти за ним? Может быть. Но то же внутреннее чутье уверенно заявляло, что это не враг.
Что-то дернуло за волосы, ветер из ниоткуда приподнял тяжелый подол юбки. Тальг негромко засмеялся и чуть дернул кистью.
— Сильфы, маленькие проказники, — пояснил, — похоже, вы им понравились.
Ужасно лестно, хоть и не слишком кстати.
Я осталась у двери. Кинжал на месте, и, если что…
— Зачем вы позвали меня сюда, воздушный лорд?
— Я не причиню вам вреда, — он покачал головой, — я лишь исполняю волю мира. Кто я такой, чтобы спорить с ним? Иногда мне приходят видения. И в этих видениях с недавних пор я часто вижу вас, Каарра из рода Гиррес, дочь тени.
Так и не назвавшийся тальг прошел к дальней стене просто обставленной комнаты. Приподнял крышку сундука — и достал что-то, завернутое в ткань.
— Возьмите, это вам. Вы быстро научитесь с ним обращаться, не сомневайтесь и не бойтесь.
— Почему я должна вам доверять? — страха по-прежнему не было. Тальги — не те, кто нападёт исподтишка.
— Не должны, — белозубо усмехается, продолжая протягивать сверток, — но это возьмите. Пригодится. Вы знаете, как обращаться с оружием. А он ждал руки хозяйки долгие годы.
Наверное, я бы ещё долго колебалась. И, скорее всего, отказалась бы — слишком странные речи, слишком похоже на подставу, слишком велика цена ошибки.
Но ткань с тихим шелестом сползла на пол, оставляя в ладонях мужчины клинок. Можно ли влюбиться в оружие? Раньше я считала это глупостью, играми взрослых мальчишек. А теперь как-то разом поняла.
На этот клинок хотелось любоваться, благоговея, не дыша. Он казался тонким, хрупким. Но чувствовался стальной стержень. Из тех, что гнется — но никогда не ломается. Длинный, чуть изогнутый у рукояти. Гарда, сделанная в виде оскалившейся пасти неведомой твари. Её длинный хвост спускался вниз, на лезвие, и мог бы с легкости распороть человека, увеличивая рану.
Драгоценные камни в глазах подмигнули. Клинок был живым, он пел свою песню, пел только для меня! И не было мига слаще. Я протянула робко ладонь. Кончики пальцев коснулись острия, пробежались по лезвию — и оно вспыхнуло под ними искрами.
— Поющая во Тьме признала тебя. Отныне это твой клинок. И его историю ты узнаешь сама. Этот клинок создан для свершений. И я уверен, с тобой он будет на своем месте.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Что?! — я вскинула глаза на незваного дарителя, все виделось мутно, как сквозь толщу воды. Зов оружия был так силен, что пальцы сами собой легли на рукоять.
Одна капелька крови, что впитал металл, и его поверхность покрылась золотыми рунами. Клинок в моих руках ластился, как кот к хозяину, напрашиваясь на внимание.
— Что вы хотите взамен? — голос звучал хрипло, надтреснуто. Я облизала губы, чувствуя, что дрожу от возбуждения.
Он будет мой. Только мой.
— Ничего не нужно. Наши клинки сами выбирают своих хозяев, мы не указ им. Я лишь устроил вашу встречу, не более. Твоя судьба горит ярче любых воздушных путей, не бойся её. Даже камень может чувствовать. Но если разбудишь камень, будь готова к лавине…
Я не поняла тогда его слов — просто не смогла осознать. Даже оглянуться не успела, как снова стояла на пороге магазина, уже одна. Клинок снова прятался под тканью. Оно и к лучшему. За живое оружие тальгов убивали. Когда-то из-за него даже войны разгорались, так что…
Я прижала Поющую крепче к себе, чувствуя, как клинок гудит — тихо и довольно. Величайшая честь и доверие. И его нужно оправдать — во что бы то ни стало. И, для начала, перестать бояться и плыть по течению. Это недостойно дочери рода Гиррес!
Когда я уже сбегала вниз по ступенькам, на мгновение показалось, что в спину смотрят. Взгляд тяжелый, недоумевающий, недобрый.
Задерживаться я резко передумала. Ярмарка будет ещё дней пять, успею сходить хоть раз и поглазеть на новинки техномагии.
Вокруг народ веселился, раздавался смех, выкрики, где-то стихийно начались танцы. Много молодых лиц — видимо, студенты столичных университетов. Науку анорры поощряли.
— Верховный… — вдруг раздался шепот, — Верховный прибыл…
Толпа впереди начала раздаваться в стороны, и я ждать не стала — шмыгнула в образовавшийся проход и понеслась к выходу, пока снова не захлестнуло с головой. На высшую власть ещё успею полюбоваться.
А дальше… вышло глупее некуда. Я просто заблудилась. Ещё не привыкла ориентироваться в городском лабиринте, забыла о собственной почти абсолютной памяти — и даже не посмотрела, какой дорогой мы шли с девочками. Или так аукается моё “перерождение!”?
— Да чтоб вам, господа архитекторы, ваши чертежи лично сожрать! Чтоб вам такой дом построили, в котором бродить будете до скончания века!
Сапожок налетел на камень, и я чуть не упала. Эти заросшие улочки явно не имели никакого отношения к центральным… Прекрасно, госпожа неудача! План работ на сегодня у вас перевыполнен! Только я может заблудиться там, где даже дорогу спросить не у кого! Тишина — тягучая, пустая. Ни криков, ни щебета птичьего, даже деревьев практически нет. Пыль, сухость, невысокие покосившиеся здания. И проклятая тишина. Стало откровенно не по себе.
Я поспешно повернула назад, тихо ругая собственную рассеянность. Слишком взбудоражена была странным подарком так и оставшегося безымянным тальга, обо всем забыла!
Я сосредоточилась, вслушиваясь. Слух стал гораздо тоньше обычного, человеческого. Нужно лишь идти в сторону шума. Там, где он, будут и люди, и помощь.
Хотя, смотря какие люди…
…нападение и его последствия
Только благодаря тому, что я была постоянно настороже, смогла уловить нечто странное в одном из переулков. Узкий — едва протиснешься между стенами, но и другого прохода к большим улицам нет. Слишком чисто для окраин. Балконы — очень удобное место для засады. Уши едва не дернулись, улавливая едва заметный скрип.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Тело взвинчено до предела. Больше прятаться смысла нет, но я тяну до последнего, не заходя в ловушку. Уже заметила тонкие, едва заметные царапины на брусчатке, которые образуют узор ловушки для доверчивых идиотов. Отступать поздно — за спиной слышится скрежет и шелест. Бросаю тело вперед и вверх — прямо на низкий балкон.
