— Есть, капитан, — небрежно бросил Маклеод, поднося к бескозырке указательный палец вместо положенной пятерни. Склонившись над воротом, он вполголоса пробормотал:
— Наш Парсел в плотничьем деле разбирается примерно так, как я в библии.
Смэдж фыркнул. Мэсон и Парсел, стоявшие внизу на судне, направились к трапу. Матросы радостно переглянулись и все как по команде посмотрели вслед удалявшимся офицерам. Отсюда, со скалы, они казались ничтожно маленькими, как букашки.
— Как бы старик не вообразил себя королем острова, — сказал Маклеод.
— Да и Парсел тоже, — добавил Смэдж скрипучим голосом. — Я его библию знаешь куда пошлю. Да и его самого в придачу.
Воцарилось молчание. Со времени их пребывания на Таити Смэдж возненавидел Парсела, хотя никто не знал причины этой ненависти.
— Он тебе ничего дурного не сделал, — возразил молоденький Джонс, подняв на Смэджа светлые глаза. — Почему ты вечно к нему привязываешься?
Смэдж выставил свой длинный нос, поджал губы, но ничего не ответил. Джонсон откашлялся и заговорил надтреснутым голосом:
— Плевал я на библию. Но я вечно буду помнить, как Парсел просил Барта разрешить ему помолиться над телом юнги. Стоял он перед Бартом весь розовый, белокурый такой. Ну просто барышня. Да нет, черт меня побери, какая там барышня! Нужно быть настоящим мужчиной, чтобы против Барта пойти.
— Этому старому хрычу только бы зад у начальства лизать, — Маклеод презрительно сплюнул. — Увидит офицера — и сразу бух перед ним на колени.
Старик Джонсон открыл было рот для ответа, но Маклеод так злобно взглянул на него, что старик предпочел промолчать. С тех пор как Маклеод хладнокровно вонзил кинжал в грудь Симона, матросы стали его побаиваться, а он умело играл на их страхе.
Не обращая внимания на Парсела, Мэсон хмуро шагал взад и вперед по мостику. Экипаж на суше; его собственный авторитет падает день ото дня; «Блоссом» завяз в песке, скоро его разберут, растащат по дощечке и настроят хижин. Сегодня кончаются тридцать пять лет его морской жизни.
— Капитан, — начал Парсел, — раз вы посылаете меня, я воспользуюсь этим и, с вашего разрешения, обследую остров.
— В таком случае, — сказал Мэсон, — возьмите с собой двух-трех матросов и вооружите их. Все-таки я опасаюсь, что остров обитаем и жители просто попрятались до времени.
Парсел молча взглянул на Мэсона, а тот продолжал спокойным, невозмутимым тоном, словно желая показать своему помощнику, что стычка с Маклеодом не произвела на него самого никакого впечатление.
— Хотя, откровенно говоря, вряд ли это так. Мы не обнаружили ни следов костра, ни тропинок, ни посевов. Но вы сами увидите: остров опоясан полосой джунглей. И джунгли эти почти непроходимы. Для партизанской войны место идеальное. Представьте себе невысокие пальмочки. Тысячи таких пальмочек растут вплотную друг к другу. Приходится раздвигать стволы, иначе не пройдешь. А подальше — гигантские папоротники, такие, как на Таити. Стволы у них толщиной… — он хотел было сказать «с мою ляжку», но осекся: слово «ляжка» показалось ему неприличным, — короче, стволы толстенные, мистер Парсел. Листья гигантские! Еще больше, чем на Таити! Три шага в бок и человек исчезает…
— Однако, если вы не обнаружили следов костра… — начал было Парсел.
— Я не был на горе, занимающей всю южную сторону острова. Просто обошел его понизу. Зрелище малопривлекательное: хаотические нагромождения камней. Даже трудно представить себе, что там могут жить люди. И однако, все возможно. Там берет свое начало единственный поток. Следовательно, вода есть…
Он замолк и бросил сухим и официальным тоном, будто внезапно вспомнил, что перед ним подчиненный:
— Потрудитесь вернуться к полудню.
— Так рано? — удивился Парсел. — И почему именно к полудню?
— Я жду вас здесь к полудню, мистер Парсел, — повторил Мэсон все тем же сухим тоном.
— Есть, капитан, — ответил Парсел, опуская глаза. Ему стало неловко. Бедный Мэсон, это же чистое ребячество. Стычка с Маклеодом запала ему в сердце, и вот теперь он хоть в малом старается показать, что авторитет его непоколебим. «Будто это я подрываю его власть», — подумал Парсел, поворачиваясь кругом.
Мэсон окликнул его.
— Возьмите план, — сказал он более дружелюбным тоном. — Я сам его набросал вчера. Он вам пригодится.
Парсел спустился с мостика и выбрал себе в провожатые Бэкера, Ханта и Меани. Когда Омаата увидела, что ее Жоно стал рядом с лейтенантом, она торжественно выступила вперед и попросила Парсела позволить и ей идти с ними. Парсел разрешил. Ивоа молча и умоляюще посмотрела на него своими прекрасными голубыми глазами. Парсел утвердительно кивнул и ей. А тут подошли еще две таитянки — Итиа и Авапуи, а за ними другие, которые, конечно, тоже получили бы согласие, если бы Мэсон не крикнул с мостика, что больше никого брать не разрешает: ему и так не хватает рук для разгрузки судна.
Маленькому отряду пришлось не меньше двадцати минут карабкаться вверх, совершая чудеса ловкости да еще под палящими лучами солнца. И во время подъема над ними с угрожающими криками кружили морские ласточки, тысячами гнездившиеся в прибрежных скалах. Добравшись до цели, Парсел уже приготовился к трудному переходу через пальмовые заросли, описанные Мэсоном, но как раз над самым берегом в чаще открывался просвет шириной метров в двадцать, а за ним виднелись могучие деревья и сулящая прохладу тень.
Парсел не сразу направился в ту сторону. Он обошел скалу кругом, решив подняться на площадку, где Маклеод установил свой ворот. Маленький отряд следовал за ним. При приближении лейтенанта матросы замолчали и теснее сгрудились вокруг ворота, словно этот еще не достроенный механизм был символом их раскрепощения. Маклеод даже не поднял от работы свое костистое лицо. И видя, как напряглось его тощее тело, Парсел понял, что тот только и ждет предлога, чтобы надерзить вдвойне. «Какой все-таки неприятный человек, — подумал Парсел — но я его не виню. По какому праву офицеры „Блоссома“ должны распоряжаться на острове?»
Он медленно приближался к вороту и с каждым шагом ощущал растущую недружелюбность матросов. Сейчас в их глазах он был помощником капитана «Блоссома», отряженным сюда, чтобы установить, надо ли доделывать ворот или нет. Внезапно его охватила злоба против Мэсона. Зачем капитан навязал ему эту нелепую роль?! Если играть ее всерьез, матросы его возненавидят. Если отказаться, матросы все равно будут относиться к нему с подозрением. Разумнее всего постоять у ворота с минуту и вообще не открывать рта. Но тут же Парсел подумал: «К черту благоразумие!» Он шагнул вперед. Будь что будет. Он сам атакует.
