Читаем без скачивания Хищник - Патриция Корнуэлл

— Да быть этого не может.

Марино еще раз огляделся, думая о Джо Эмосе. Убить надо этого мерзавца. Если это он, может считать себя трупом.

— Нет, это вряд ли. — продолжат Линк. — У кого хватит наглости явиться сюда средь бела дня и проделать такую штуку?

— Да где же он, черт возьми? — проворчал Марино, обыскивая вторую сумку. — У тебя есть что-нибудь, чтобы починить шину? Вот черт! Какого дьявола я тут копаюсь! Все равно такую дыру наскоро не заделаешь!

Придется менять шину, в ангаре у него есть запасная.

— А как насчет Джо Эмоса? Ты его видел? Он не притаскивал сюда свою чертову задницу?

— Нет.

— А студенты не приходили?

Студенты его ненавидят. Все без исключения.

— Нет, — покачал головой Линк. — Я бы сразу заметил, если бы кто-нибудь стал возиться у вашего мотоцикла или у машин.

— Значит, никто не приходил?

У Марино возникло подозрение, что это дело рук Линка. Никто в академии его не любит. Все завидуют его навороченному «Харлею». Люди часто глазеют на него и даже останавливаются, чтобы получше рассмотреть.

— Вам надо закатить его в гараж рядом с ангаром, — посоветовал Линк. — Или мы можем поставить его на одну из платформ, которые Люси использует для своих новых вертолетов.

Марино вспомнил, что на территорию академии можно попасть, только зная код. Никто посторонний через ворота не пройдет. Значит, это сделал кто-то из своих. Он снова подумал о Джо Эмосе, но тут в его памяти всплыло одно обстоятельство. Джо участвовал в утреннем совещании. Когда пришел Марино, он уже сидел в конференц-зале и молол языком.

Глава 25

Оранжевый дом с белой крышей был построен в те годы, когда родилась Скарпетта — в середине пятидесятых. Обходя участок, она попыталась представить, что за люди здесь жили. Их отсутствие сразу бросалось в глаза.

Она думала о человеке, назвавшемся Свином, о загадочном упоминании Джонни Свифта и непонятном Христиане Христиане.

Скарпетта была уверена, что на самом деле Свин имел в виду Кристину Христиан. Джонни убит. Кристина пропала. Скарпетте часто приходило в голову, что в южной Флориде полно мест где можно избавиться от трупа, — болота, каналы, озера, обширные сосновые леса. В субтропиках тела разлагаются быстро, на них пируют насекомые, а кости обгладывают и растаскивают животные. В воде распад происходит еще быстрее, а морская соль полностью разъедает кости.

Канал позади дома цветом напоминал гнилую кровь. В бурой стоячей воде плавали опавшие листья, похожие на обломки кораблекрушения. Среди них, словно человеческие головы, покачивались зеленые и коричневые кокосы. Временами налетали порывы ветра, и из-за громоздящихся туч проглядывало солнце. Было тепло, сыро и душно.

Детектив Вагнер предпочитала называться Ребой. Голубоглазая крашеная блондинка, она была красива несколько перезрелой красотой, которая, казалось, задубела на солнце. Но мозги ее нельзя было назвать куриными. Она не была ни тупой коровой, ни сукой на колесах, как отзывался о ней Марино. Он также называл ее пистонщицей, хотя Скарпетта не совсем понимала, что это значит. Конечно, Ребе не хватало опыта, но она старалась, как могла. Скарпетта колебалась, сказать ли ей о том анонимном телефонном звонке, в котором упоминалась Кристина Христиан.

— Они прожили здесь какое-то время, но гражданство еще не получили, — сообщила Реба о сестрах, которые жили в этом доме с двумя маленькими мальчиками, взятыми на воспитание. — Они приехали из Южной Африки, и дети тоже оттуда. Мне кажется, что все они укатили обратно.

— А почему они вдруг решили сбежать? Должна же быть какая-то причина? — спросила Скарпетта, глядя на темную воду. Воздух был таким влажным, что казалось, ее накрыла теплая липкая рука.

— Я так понимаю, они хотели усыновить мальчишек. Но у них врядли бы это вышло.

— Почему?

— Похоже, родственники в Южной Африке собирались забрать их обратно, когда переедут в дом побольше. А сестры эти настоящие религиозные фанатички, что тоже говорит не в их пользу.

Скарпетта посмотрела на дома, стоявшие на другом берету с их ярко-зелеными лужайками и маленькими голубыми бассейнами. Интересно, в каком из них живет миссис Симистер и успел ли поговорить с ней Марино?

— А сколько лет мальчикам?

— Семь и двенадцать.

Скарпетта перелистала свою записную книжку.

— Ева и Кристина Христиан. Мне не совсем понятно, почему они их воспитывают?

Она старалась говорить о пропавших как о живых.

— Нет, ее зовут не Ева, а короче.

— Эв или Ив?

— Эв. От Эвелин. Только Эв ее полное имя. Не Эва и не Ева, а просто Эв.

«Ну и имечко», — подумада Скарпетта, записывая его в свою черную книжку. Она опять взглянула на канад. Под солнечными лучами он приобрел цвет крепкого чая. Эв и Кристина Христиан. Подходяшие имена для набожных женщин, которые исчезли, словно бесплотные духи. Солнце снова спряталось за тучи, и вода потемнела.

— Это их настоящие имена? — спросила Скарпетта. — Можем быть уверены, что они не вымышленные? Возможно, они взяли себе религиозные псевдонимы, — рассуждала Скарпетта, глядя на соседние дома, которые казались нарисованными пастельными красками.

На одном из участков она заметила фигуру в черных брюках и белой рубашке. Возможно, это были владения миссис Симистер.

— Насколько нам известно, это их настоящие имена, — ответила Реба, посмотрев в том же направлении. — Эти проклятые инспектора шныряют по всей округе. Якобы ищут вредителей. А на самом деле все это делается для того, чтобы люди не выращивали цитрусы, а покупали их в магазине.

— Вы не правы. Цитрусовая гниль очень опасная болезнь. Если не держать ее под контролем, она погубит все растения.

— Это тайный сговор. Разве вы не знаете, что об этом говорят по радио? Вы слушаете выступления доктора Селф? Это просто ужас, что она рассказывает по этому поводу.

Скарпетта никогда не слушала доктора Селф, кроме тех случаев, когда не могла этого избежать. Человек на другом берегу присел на корточки и стал рыться в большой черной сумке.

— Эв Христиан — проповедница в одном из религиозных объединений… Сейчас я прочитаю вам название. Так сразу и не запомнишь, — сказала Реба, перелистывая свой блокнот. — «Истинные дочери свидетельства Божьего».

— Никогда не слышала о таком сообществе, — усмехнулась Скарпетта, записывая название. — А Кристина? Чем она занимается?

Инспектор поднялся на ноги, держа в руках что-то похожее на плодосборник. Высоко подняв его, он сбил с дерева грейпфрут. Плод тяжело шлепнулся на траву.

— Кристина тоже работает в церкви. Помотает во время службы. Читает религиозные тексты, руководит церемонией. Родители мальчиков год назад погибли в автокатастрофе.

— Где?

— В Южной Африке.

— Откуда эти сведения?

— Из церковной общины.

— У вас есть протокол?

— Я же сказала, что это произошло в Южной Африке. Мы пытаемся выяснить подробности.

Скарпетта все прикидывала, когда ей сообщить о странном звонке Свина.

— А как зовут мальчиков?

— Дэвид и Тони Лак[Luck — удача, везение (англ.)]. Звучит как насмешка, если учесть, что с ними произошло.

— Вы не связывались с южноафриканскими властями? Где именно погибли их родители?

— В Кейптауне.

— А сестры тоже оттуда?

— Так мне сказали. После того как погибли родители, сестры взяли мальчиков к себе. Их церковь находится в двадцати минутах ходьбы отсюда, на бульваре Дейви, рядом с зоомагазином, где продают всякую гадость.

— Вы обращались с запросом в судмедэкспертизу Кейптауна?

— Еще нет.

— Могу вам в этом помочь.

— Это было бы отлично. Представляете? Они там продают пауков, скорпионов, ядовитых лягушек и белых крысят, которыми кормят змей, — продолжала Реба. — Прямо какое-то капище.

— Я никому не разрешаю здесь фототрафировать, кроме полиции. Меня ведь уже грабили, — объяснял Лэрри, сидя на высоком стуле за прилавком.

За окном была видна автострада, по которой непрерывным потоком шли машины, а за ней — бескрайняя гладь океана. Стал накрапывать дождь, предвещая грозу, надвигавшуюся с севера. Люси думала о том, что ей только что говорил по телефону Марино, — об исчезнувших жильцах и о своей проколотой шине. Второе волновало его гораздо больше. Интересно, что сейчас делает ее тетка и скоро ли начнется гроза?

— Ну конечно, я слышал об этом, — сказал Лэрри, возвращаясь к Флорри и Хелен Куинси, после пространного рассуждения о том, как сильно изменилась южная Флорида и как серьезно он думает над тем, чтобы перебраться обратно на Аляску. Обычная история. Со временем все обрастает несуществующими подробностями.

— Но мне бы не хотелось, чтобы вы здесь снимали.

— Это уголовное дело, — возразила Люси. — Я расследую его как частный детектив.