ним далеко не уйдём.
— Юноша прав, Хизар, — подал голос Одноглазый.
Но я не слушал их, спорить мне было неудобно, неся ношу на спине, поэтому я просто молча пошёл вперёд.
— Ну как хочешь, — хмыкнул Санбек.
Продвигались мы медленнее, чем хотелось бы. Сперва нас пугал малейший шорох, всякий крик ночной птицы, но потом страх отступил. По мере того как мы приближались к Убежищу, уверенность в том, что всё обойдётся, росла. Но она разбилась вдребезги, когда, увидев вход в катакомбы, мы увидели ещё и это. Не знаю, как описать тот ужас, что завладел нами. Недалеко от спасительной лазейки пески вдруг вздыбились и образовалось сразу несколько песочных смерчей. Они крутились с бешеной скоростью, хотя ветра не было. Этот факт потряс меня до глубины души, в которую начал заползать ледяной ужас. Потом стало ещё хуже: смерчи вдруг застыли, а через несколько мгновений облик их начал меняться: из песка стали образовываться высокие человеческие фигуры. Это были песочные люби, гиганты, превышающие каждого из нас на несколько голов.
Я опустил старика на землю. Каждый из нас сжимал по палке, но разве такое оружие может уберечь от невиданных тварей?
— И что теперь? — пролопотал Самбек.
— Не знаю, — выдохнул я.
— Но ты же у нас герой, — с упрёком сказал юноша, — вот и придумай что-нибудь.
Думать мне не дали бросившиеся в атаку песочные люди. Они с диким воем кинулись на нас, как стая ополоумевших шакалов. Только с шакалами было бы проще справиться.
— Встать спинами друг к другу! — скомандовал я.
Спутники моментально выполнили моё требование. Песочный человек подбежал ко мне и попытался ударить огромной рукой, я отбил удар палкой. Рука монстра тут же рассыпалась.
— Бейте их! Они же из песка! — заорал я.
Тут же на нас ринулись и другие песочные люди. Мы яростно отбивались. Я уже было обрадовался, когда очередная песочная конечность рассыпалась, но вдруг я увидел, что опавший песок вновь поднимается в воздух и формирует руку, которая тут же возвращается к своему владельцу. Сколько бы мы не отрубали таких рук, ног и голов, они образовывались вновь.
— По-моему самое время воспользоваться твоими способностями! — прокричал Санбек. — Давай. Поджарь этих тварей!
Я напряг свою волю, но сделать ничего не мог. Я чувствовал, что сердце закипает, но по собственной воли извергнуть огонь из своих рук пока не мог. Пока я мешкал песочный человек наотмашь ударил меня по голове. Не знаю, рассыпалась ли его рука при этом, но мои мозги точно на тот момент пострадали. В глазах потемнело, я рухнул на землю. Когда зрение прояснилось, увидел, что старик и парень сражаются сразу с несколькими противниками. Песочные люди нависали на них сверху. Пытаясь вырвать палки. Я не заметил, что сзади ко мне подкрался один из этих монстров. Палка моя валялась далеко, видимо, я её выронил при падении и она откатилась. Санбек повернул ко мне голову и заорал:
— Хизар! Сзади!
Но было поздно. Меня подхватил песочный смерч и закрутил так, что я насилу мог дышать. Песчинки царапали мне лицо и руки. Вихрь начал поднимать меня над землёй. Я боялся, что монстр хочет сбросить меня с большой высоты. Внезапно чудище отпустило меня и я свалился на землю, ударившись при этом правым боком. Я открыл глаза и понял, что это Санбек спас меня. Он, размахивая палкой кромсал песочный вихрь, не давая ему принять образ человека. И тут я наконец почувствовал в себе силу. Она росла с каждой секундой. И вот уже огненные кнуты вырвались из моих ладоней. Я орудовал ими, разбивая песочных людей и не давая вновь образоваться песчаным телам. Санбек и Одноглазый отскочили в сторону, чтобы не попасть под удар. Я хлестал огнём противников с неистовой злобой. Сперва они делали попытки возродиться, но как только я видел новые песочные столбы, поднимающиеся с земли, то тут же наносил удал огненным хлыстом. Наконец всё успокоилось. Вихрей больше не было. Все трое мы повалились на землю. Полежав и отдышавшись, я подполз к соратникам.
— Ты спас меня, Санбек, — сказал я парню, — спасибо.
— Почему ты сразу не применил эти огненные штуки? — проигнорировав слова благодарности, спросил он.
— Не знаю… наверное, я ещё не научился управлять своей силой.
— Научишься, — уверенно сказал Одноглазый. — А теперь, ребята, пора домой.
Мы кое-как встали и поплелись к входу в Убежище. Нас встретил Улюк, противный низкорослый и надменный воин.
— Что вы делали в Степи в столь поздний час?! — возмущённо спросил он. — Я вынужден буду доложить Баруту о том, что вы покидаете Убежище в тёмное время суток! Вы же знаете, что это запрещено!
— Послушай, Улюк, может, договоримся? — хитро прищурился Санбек. — У меня есть пару золотых монет.
— Откуда это? — ещё больше насторожился стражник.
— Какая тебе разница? — вмешался Одноглазый. — Мы тебе платим, ты молчишь. По рукам?
— Нет! — резко прервал сделку я. — Пусть Барут знает о происшествии. Пора многое здесь поменять, не так ли? В том числе и власть.
Соратники удивлённо уставились на меня, а Улюк заверещал, поднимая тревогу. Вскоре в коридорах послышался топот. Я знал, что это воины спешат на зов Улюка.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — буркнул Санбек.
— Теперь я точно знаю, что надо делать, — отозвался я.
Глава 9. Поединок
Приспешники Барута довольно быстро примчались на зов Улюка. Вооружённые короткими мечами, они взяли нас в кольцо, если так можно выразиться, ведь пространство туннеля достаточно узкое. Оружие мы не имели и потому безропотно подчинились. Улюк рассказал всё, что произошло и во всех подробностях передал мои слова о смене власти в катакомбах. Нахмуренные стражники повели нас по известному мне пути. Мы направились в Грот Собраний. На этот раз моя встреча с местным ханом не обещала быть столь безоблачным, как в прошлый раз. Но я не падал духом в отличии от моих соратников. Санбек не переставая что- то лепетал, он явно нервничал. Одноглазый кряхтел, ковыляя позади меня и время от времени ворчал. Я их понимал: с Барутом ссориться не охота ни одному из обитателей подземелья. Теперь-то я знал, что делают здесь с неугодными. Меня передёрнуло при воспоминании о подземных слепых червях, которых используют для извлечения жира. Вспомнилось и то, что им служило пищей. Рвотные позывы скомкали мой голос так, что я не смог и слова сказать, лишь прохрипел, откашлялся и сплюнул на глиняный пол коридора. Наверняка Самбек опасался, что нас решат скормить червям. Меня раздражала его паника. И в то же
