– Я знаю, что Гиммлер был в очень хороших отношениях с Отто Раном. Я не знаю, относится ли то же самое к Дарре, но, конечно, они ладили. Лишь недавно я узнала о том, что Вилигут был исключён из SS из–за пьянства, поскольку сам полковник никогда не упоминал об этом, когда присылал открытки моей матери.
– Как познакомились Отто Ран и Гиммлер? Комментировал ли Вилигут исследования Рана касательно Грааля?
– Я была совершенно зачарована книгой Рана, и сразу же показала её полковнику, а он в свою очередь, передал её Гиммлеру. Тот был так заинтересован, что поручил мне разыскать Рана и справиться о состоянии его здоровья. Я обнаружила, что дела его весьма плохи. Франция отказала ему в визе, а издатель обманул его. Я доложила об этом Гиммлеру, а он без колебаний пригласил Рана в Берлин. Так Отто Ран переехал к нам. Мне повезло оказаться в его доме, наедине с ним, и мы смогли долгие часы посвятить обсуждению его исследований в непринуждённой беседе. Это было начало нашей очень близкой дружбы. Отто Ран был зачислен в штаб райхсфюрера, но Гиммлер поручил ему отдельные задания. Ран почти каждый вечер навещал нас в вилле в Грюневальде, где мы вели оживлённые беседы, поскольку и полковник тоже был заинтересован в его исследованиях о Граале и катарах.
– Рану приписывают слова о том, что если бы он встретил полковника до составления черновиков «Kreuzzug gegen den Gral» («Крестовый поход против Грааля»), то книга была бы написана «совершенно иначе».
– Я думаю, что Отто Ран действительно бы написал «Kreuzzug» несколько иначе, встреть он полковника до того — просто потому, что многое из того, о чём он только подозревал в своих исследованиях, стало явным для него только во время тех бесед. В конце концов, в то время ему было только двадцать шесть лет.
В те дни Ран не носил формы. Я работала в штабном отделении Дарре последние полгода в Берлине, а Ран жил прямо по соседству. Мы часто готовили обеды у него дома, и обсуждали то, что он успел написать за ночь для своей второй книги. Вначале это должна была быть книга об отвергнутом архиепископе Маргбургском, исповеднике графини Елизаветы, но в итоге получился «Luzifers Hofgesind» («Двор Люцифера»). Когда Ран навестил нас в 1937 году, в доме моих родителей в Констансе, он привёз в подарок эту книгу.
– Согласно некоторым слухам, в 1939 году Ран приглашал Вилигута и Гиммлера на свою свадьбу. Вам известно что–нибудь об этом? Можно ли это истолковать в связи с неожиданным самоубийством Рана?
– В июле 1937 я вышла замуж и переехала в Мюнхен, где Отто Ран навестил нас — это должно было быть время Рождественского поста, ведь он тогда отправлялся на военные сборы в Дахау. Он не был так уж рад этому, хотя ничего не говорил о тамошних преступлениях — наоборот, всё было как прежде. Мы первый раз увидели его в форме, и это нас очень насмешило, поскольку форма на нём вовсе не сидела. В 1938 он с радостью стал крёстным отцом моему новорождённому сыну. После этого мы ничего не слышали о нём, пока не пришло извещение о его необычной смерти. Это показалось нам настолько непохожим на него, что мы попросили друга, работавшего в штабе, прояснить нам ситуацию. Он написал, что Ран был дважды обличён как «гомосексуалист», и Гиммлер каждый раз выносил ему строжайшие предупреждения (но не более того), пока тот не был «пойман» в третий раз. Очевидно, за ним следили, возможно, какой–то завистник. Тогда Гиммлер (определённо, с тяжёлым сердцем), приказал Рану самому разбираться с последствиями, так чтобы сохранить свою честь и честь SS. Это он и сделал, совершив самоубийство. Гиммлер открыто признал это, и потому Ран посмертно не был исключён. Мне не кажутся противоречием в связи с его самоубийством сообщения о том, что он принял катарский обряд Consulamentum [«утешения»] — для Рана такая связь была совершенно логичной.
Я не знаю, правда ли то, что говорят о Ране сегодня. Например, что он сильно повздорил с Гиммлером, увидев условия жизни в концентрационном лагере, и пожив в «Lebensborn». Хотя это и новость для меня, я могу представить, что в таких обстоятельствах Гиммлер был бы рад услышать о помолвке Рана; он должен был предложить ему всю возможную помощь. Но то, что планировалась свадьба, и Гиммлер, и даже Вилигут были приглашены — этого я не могу представить.
– Мозаичный рисунок колонного зала в Вевельсбургском замке описывали, среди прочего, и как двенадцатилучевое «Чёрное Солнце», (также «Sadaer» или «Santur»). Скальдам средневековья всё ещё был знаком миф о «Чёрном Солнце», давно остывшим и существующим параллельно с активным солнцем (SOL) и пассивным/невидимым солнцем (SUN). Кажется, что Вилигут передал соответствующую информацию Эмилю Рюдигеру. Можете ли Вы рассказать что–либо об этом? Интересовался ли Гиммлер чем–то подобным? Может ли вообще рисунок на полу в Вевельсбурге быть истолкован в таком ключе?
– Мне кажется, что связь рисунка в колонном зале и «Чёрного Солнца» весьма маловероятна. Я вообще лишь недавно услышала что–то о «Чёрном Солнце». По мне, так это весьма странная теория, и к тому же достаточно туманная. Если, как считается, идея этого рисунка исходила от полковника, то я бы скорее поверила тому, что «12» там должно означать зодиак и все прочие значения этого святого числа. Вспомнить, к примеру, хотя бы старую песню ночной стражи, «Двенадцатеро юношей остаются верны…» или египетские мифы о числах, которые тщательно исследовала Эмма Шиллер (в те дни её фамилия была Дельбрюк) — подруга моей матери и полковника. Кроме того, имело место одно событие, явно относящееся к затронутой теме: мы были с полковником в Хохентвиле, который интересен рядом раскопок доисторических объектов. Пока мы поднимались туда, я нашла камень подозрительной полукруглой формы, около двенадцати сантиметров в ширину, девяти в высоту и двух в толщину. Поскольку на нём явственно имелся некий знак, я, по совету полковника, взяла его с собой. Дома я очистила камень и протёрла его вазелином — и тогда совершенно отчётливо проступили двенадцать маленьких окружностей, равномерно распределённых по полукруглому полю. Полковник был заинтригован, и истолковал их, как созвездия зодиака. Он попросил меня подарить ему камень, что я, конечно, и сделала, хотя после и жалела, что камня у меня нет.
– В Вене, до Первой мировой войны, круг O. N. T. предположительно формировался вокруг баронессы Талер. Она была замужем за актёром Государственного театра, Вилли Талером, как считается, племянником Вилигута, с которым полковник состоял в дружбе. Среди других персон, относящихся к этим кругам — Пери Шоу, Эмиль Рюдигер и Франц Спунда, даже Адольф Гитлер. Всякий, кто стремится исследовать эту тему, непременно натыкается на свидетельства фрау Шеффер–Гердау — источник проблематичный, поскольку она была признанной противницей национал–социализма.
– Окружение баронессы Талер должно было быть очень интересным. Странно, что ни я, ни моя мать ничего не слышали о нём, ни от Рюдигера, с которым её часто видели вместе, ни от полковника, как можно было бы ожидать!
– Как бы Вы могли объяснить резкое и даже уничижительное суждение Германа Вирта о Вилигуте? Среди прочего, Вирт заявлял, что полковник просто крал идеи у Гвидо фон Листа. Мунду он написал: «пусть печально известный жулик и мошенник останется проигнорированным и забытым».
– Мнение Вирта о Вилигуте просто ошеломило меня! Даже если он пришёл к такому суждению и в последующие годы, мне всё равно оно представляется бессмысленным. После войны Вирт устроил выставку в Марбурге, где жил постоянно. Разумеется, я захотела посмотреть на неё. Я обратилась к нему, поскольку мы ранее были знакомы через Вилигута в Берлине. Его ответ был весьма сдержанным, хотя и не совершенно холодным. Я беседовала с ним о Julleuchter [Йольских светильниках], которые он выставлял, вероятно, это были копии. По–крайней мере, Гиммлер обычно раздавал Julleuchter в качестве подарков — это были репродукции светильника, найденного при раскопках, я думаю, в Хаитхабу. К слову сказать, хотя мы и восхищались невероятным прилежанием Вирта, но никогда не относились к нему слишком серьёзно.
Важные даты в хронологии жизни Карла Марии Вилигута
1866 (10 декабря) рождение Карла Марии Вилигута
1880 вступление в Имперское кадетское училище в Венском Брайтензее
1884 (декабрь) зачисление в 99 пехотный полк в Мостар, Герцеговина
1888 (ноябрь) повышение до лейтенанта
1889 вступление в Scharrafia
1903 повышение до капитана;
1903 публикация первой книги, «Seyfrieds Runen»
1907 женитьба с Мальвиной Лойтс фон Троенринген, рождение дочери Гертруды
