Великан мрачно кривится. Скрепя сердце он соглашается с сестрой.
— Так и что же делать? — вопрошает он невесть кого. — В горн нельзя. Может, в Бездну? Ко Грани Неназываемого?
— Это было бы заманчиво, — сквозь зубы цедит Царица. — Но тогда его сила навсегда исчезнет из Сферы Миров. И что станет с нами?
Великан мрачнеет ещё больше.
— Не следует болтать, сестра, кто знает, быть может, он нас слышит. Ты права, никто не ведает, что произойдет после падения Губителя. Я послал бы за Чёрным, но он сидит на своем агатовом кубе и ничего не хочет слушать. Нам придётся решать вдвоём.
— Я думаю о Возрождающем, — медленно говорит Царица.
— О Возрождающем? Но о нём так давно никто ничего не слышал!
— Верно. И тем не менее это наш единственный шанс. Предсказано, что…
— Молчи! — обрывает её великан. — Клянусь кровью Ямерта, этот хитрец нас слышит! Бьюсь об заклад, он сам подстроил всё это, чтобы оказаться здесь!
— Интересно, а что будет делать Губитель, если нас не станет? — задумчиво произносит Царица.
— Займёшься этим на досуге! — зло бросает великан. — Говорила о Возрождающем, нет? Если говорила, то парня надо искать. Займись этим немедленно, слышишь? Я вот уже иду.
Он и в самом деле поспешно уходит.
— Ты останешься здесь, Губитель, — говорит Царица, вновь оказавшись близко-близко ко мне. — Даже я не в состоянии убедить тебя не враждовать с нами. Мне остаётся только найти способ покончить с тобой. Ну а если мы не найдём этого способа… тогда останется только Бездна. Я согласна рискнуть, лишь бы избавить от тебя всю мою расу!
Ого! Я встал поперек дороги целой расе?
Царица уходит. Красно-чёрный фон исчезает, и теперь я вижу уходящую ввысь беспредельную шахту. Там, на страшной высоте, я вижу очертания Холма с развороченной вершиной и четыре крошечные человеческие фигурки возле разверстого зева пещеры. Странно — я смотрю как будто бы снизу, а вижу всё так, словно парю над каменистым склоном. Я вижу крошечную огненную искру, отделившуюся от одной из фигурок… вижу обвившую Холм огненную змею, сметающую серо-зелёный живой налёт чудовищ со склонов… вижу, наконец, заваливающие вход в подземелье глыбы и исчезающую под их нагромождением крошечную фигурку с серебряным клинком в руках.
И тут видение странно изменяется. Я словно бы мчусь вверх по этой шахте, всё выше и выше, всё ближе и ближе к заваленному камнями… Вот я уже совсем рядом… ослепительная вспышка, перед глазами одно только холодное белое пламя, и я вновь проваливаюсь в Ничто.
— Ах-с-с, мас-с-стер, ты уверен, что это здес-с-сь?
— Уверен, Хисс, уверен. Перестань дрожать, а не то я откручу тебе твой дурацкий хвост!
— Ах-с-с, мас-с-стер, не надо, не надо! Мой хвос-с-ст! Он такой…
— Такой сексуальный, ты хочешь сказать? Верно, без хвоста беднягу Хисса не подпустят ни к одной юбке. Кому нужен бесхвостый ходячий змей!
— Мас-с-стер, ты с-смеёшьс-ся! Не с-с-следует никому с-смеяться над с-старым Хис-с-сом!
— Да ты никак, ха-ха, вздумал мне грозить, старина?
— Грозить?! Ах-с-с! С-старый Хис-с-с никому не грозит. Он только предупреждает-с. С-срок моей с-служ-бы у твоего батюшки, мас-с-стер, подходит к концу. А там… кто знает-с-с?..
— И ты решил, старина, что получишь жезл и сможешь вмазать мне по первое число, поскольку батюшка не питает ко мне особенно добрых чувств?
— Ах-с-с!
— Ладно, замнём для ясности. Мне всё равно, что ты будешь думать, старина. Это твоё последнее задание. То, за чем нас послали, должно быть у моего батюшки. Тогда ты получаешь свой жезл, а я…
— А что же попрос-с-сишь ты, мас-стер?
— Что, не терпится узнать, червяк-переросток? Так вот, я откажусь от наследства и попрошу сделать меня обычным бессмертным, навеки обезопасив от твоих, старина, происков.
— Мас-с-стер, мас-с-стер, с-с-старый Хис-с-с с-сказал много сгоряча.
— У тебя же холодная кровь, приятель.
— Я инос-с-сказательно!
— То-то, что инос-с-с… Доставай заступ и начинай рыть. Заклятья здесь не работают. Предупреждаю, времени мало, а земля каменистая. Если бы ты не стал гоняться за теми ящерицами, громко упрашивая их предаться с тобой любви на перинах из тины…
— Ах-с-с! Ну должен же с-старый Хис-с-с иметь хоть немного развлечений в этих ужасных и гиблых краях!
— Должен, должен… смотри, провалим из-за тебя всё дело — пеняй на себя. Ещё сто лет в рабстве проведёшь.
— Повинуюс-с-сь, мас-с-стер!
— Давно бы так.
На обугленном, заваленном почерневшими костяками склоне Холма Демонов стоял высокий худощавый мужчина средних лет в простом сером плаще с откинутым на спину капюшоном. Загорелое лицо, черты резкие, густые брови, холодный взгляд с прищуром. Его едва ли можно было назвать «широкой души человеком», этого странника. Тонкие губы плотно сжаты. Ни вещей, ни оружия, и, собственно говоря, неясно, как он вообще сюда попал — не пришел же пешком, в самом-то деле? Мужчина внимательно осматривал наглухо запечатанную предсмертным колдовством Эльстана пещеру. Мало-помалу взгляд его сделался совершенно ледяным.
— Ишь ты… — пробормотал он, несильно пнув пару раз одну из передвинутых чарами гранитных глыб, — имени Короля не пожалел! Мальчик, мальчик, что же ты наделал! — Лицо человека приняло выражение крайней досады. Повернувшись спиной к заваленному входу, он неспешно зашагал вниз по склону.
Он достиг уже края леса, когда от недавно покинутого им места донёсся резкий свист. Человек в сером плаще обернулся.
Вершину Холма Демонов стремительно окутывала иссиня-чёрная дымная туча. Странник остановился и, скрестив на груди руки, принялся наблюдать. На тонких губах появилась мрачноватая усмешка, словно он хотел сказать: «Ну, теперь-то вы у меня попляшете!»
Облако внезапно и резко поднялось, словно его тянули к небесам невидимые канаты. На Холме осталось стоять пять женских фигурок, облачённых в ярко-алые свободные одеяния. Вокруг головы одной из них плясали языки пламени, образуя нечто вроде огненной короны. Коронованная резко вскинула руку, указывая на странника. В руке женщины появился тонкий огненный меч.
Странник ждал, задумчиво склонив чуть набок голову.
Никто из Смертных не смог бы понять, как вышло, что все пятеро воительниц разом оказались подле человека в сером плаще.
Они были красивы, эта пятерка, той страшноватой красотой, что свойственна убийственному оружию. Узкие лица, узкие глаза, бескровные губы, впалые щёки… и у каждой по пламенному клинку в руках. Предводительница же приставила остриё своего оружия к самому горлу мужчины — так, что серый плащ даже задымился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
