Армиол и Арталег пустили стрелы. Опытные охотники, они не промахнулись: тварь хрипло вскаркнула и отвернула. Из основания крыла торчали два древка с серым гусиным оперением — лучшие боевые стрелы с оголовками гномьей работы.
Аргнист увидел, что молодой волшебник со всё возрастающим изумлением смотрит во тьму пещеры… и как изумление в его глазах сменяется отчаянием.
— Не действует! — Лицо Эльстана исказилось ужасом. В тот же миг крылатые наконец атаковали.
Несмотря ни на что, Эльстан не утратил ни сноровки, ни ловкости. Белая стрела вспорола воздух, по самые перья уйдя в глаз страшилища. Тварь грянулась оземь, глухо ревя и ломая лапы о камни.
В лицо Аргнисту ударила струя густого смрада, от которого всё мутилось в голове. Мелькнула уродливая голова, покрытая серо-зелёной чешуёй, распахнутая пасть, шесть рядов бесчисленных зубов… Между глаз страшилища торчало настоящее костяное копьё, остриё проскрежетало о край шлема Аргниста.
Старый сотник выбросил меч вперёд-вверх заученным движением, словно вновь оказавшись на ступенях штурмовой лестницы подле вражеской бойницы. Лезвие вошло в костистую грудь, Аргниста обрызгало чёрной кровью, столь же отвратительной. Второй взмах надрубил крыло неудачливого летуна, и туша покатилась по камням. Силы Лесные, да что же Эльстан медлит?..
Локран яростно заржал, ударом острого копыта размозжив череп самому шустрому брюхоеду.
Улучив мгновение, Аргнист обернулся. Эльстан молча и с ожесточением рубил своим дивным мечом плотные ряды валивших из пещеры тварей, словно собираясь прорваться внутрь. Чёрная кровь брызгала фонтанами, вокруг волшебника громоздились мёртвые туши, но спина его была совершенно открыта.
— Да скорее же! — рявкнул сотник в затылок волшебнику. Цепь стеноломов и прочей ордынской твари была уже в двух десятках шагов.
С головы до ног покрытый чёрной кровью, Эльстан по трупам чудовищ дошёл-таки до входа в пещеру. Прижавшись к стене, он вновь принялся лепить из воздуха невидимую фигуру.
Из рядов наступающей Орды вперёд вырвался крупный рогач. Наклонив остроконечную корону, он ринулся прямо на Аргниста. Обученный Локран подался было в сторону — обычный приём, но прямо за спиной хуторянина стоял Эльстан, и вместо того, чтобы уклониться, Аргнист натянул поводья, принимая удар на себя.
Мир опрокинулся и померк. В сознание ворвалась оглушительная, поглощающая всё остальное боль; руки последним усилием вогнали честную сталь клинка в глубь смрадной глотки.
— Отец! — раздался отчаянный крик, и всё окончательно погасло.
Челюсти мотали из стороны в сторону бесчувственное тело, скрежеща по железу доспехов. Секиры сыновей вонзились в плоть рогача, в шею твари вошёл рог Локрана.
«Именем Вечного Короля!.. Иначе не подействует… о лариэ сайти!»
По вытекавшей из пещеры реке чудовищ внезапно прошла долгая множественная судорога. Возле самых ног Эльстана распахнулась чья-то пасть, усеянная изогнутыми крюками зубов. Хозяева Холма наконец-то разобрались, что к чему.
Волшебник с отчаянием отпихнул морду сапогом — руки были заняты плетением Огненной Сети. В кольчугу вцепились чьи-то когти, резко потянули вниз… Но тут сложенные пригоршней ладони волшебника наконец-то дрогнули от напора давно ожидаемой Силы.
— Ириэхо вантиото! Вантиото суэльдэ!
Чистый, мощный и звучный голос, в котором одновременно слышались и рокот морского прибоя, и тонкий перезвон хрустальных колокольчиков, совсем не походил на тот, к которому уже привыкли Аргнист и его домочадцы. Обернувшись, Арталег увидел, как из ладоней чужака выплыл ярко светящийся огненный шар; пламенное чудо исчезло в чёрной глубине пещеры, а Эльстан, нелепо взмахнув руками, повалился прямо в поток чудовищ.
Сыновьям наконец удалось вырвать тело Аргниста из смертельных объятий рогача, и тут в глубине пещеры что-то грянуло.
Грянуло так, что и Арталег, и Армиол едва не свалились с коней и враз перестали что-либо слышать. Земля под ногами заходила ходуном, а потом из глубины подземелья вверх рванулся клубящийся, упругий смерч из туго свитых жгутов многоцветного пламени, по спирали огибая вершину Холма. Он сжёг, разметал, обратил в ничто мерзкие серые тучи, испепелил крылатых бестий; мгновенно превратились в живые факелы и те твари, что атаковали Армиола и Арталега. А потом оцепеневшие братья увидели, как зашевелились, оживая, камни вокруг пещерного устья; толкаясь и пошатываясь, словно толпа подвыпивших дровосеков, гранитные глыбы двинулись к обугленному входу в подземелье. Захрустели кости немилосердно давимых чудовищ, в щелях между камнями заметались быстрые белые сполохи. Казалось, невидимый портной сшивает сейчас камни огненной иглой. Подъятый волей Эльстана гранитный вал неудержимо надвигался, и вот глыбы с грохотом сошлись. Белый огонь плавил их края, намертво запечатывая проход.
Эльстан остался внутри.
На покрытом жирным чёрным пеплом склоне Холма Демонов остались только бесчувственный, израненный Аргнист и его сыновья.
— Подними отца! — заорал Армиол прямо в ухо среднему брату. — Локран!
Умный конь подогнул колени. Братья подняли тело отца в седло, примотав запасной подпругой, и сами вскочили в сёдла. Оставаться здесь было превыше их сил. Даже для того, чтобы перевязать Аргниста.
Они остановились, лишь когда страшный Холм окончательно скрылся за деревьями. Со всей мыслимой осторожностью сняли тело отца с седла и положили на расстеленный плащ.
— Батюшка!.. — не удержавшись, всхлипнул Арталег. Армиол стиснул зубы, но промолчал. Клыки и рога разорвали-таки кольчугу, глубоко пробороздили грудь, живот и спину Аргниста. Искромсанная плоть висела лохмами, старый сотник потерял очень много крови. И всё же, когда замерший Армиол приложил ухо к окровавленной груди отца, слуха его достигли слабые, неуверенные, но явственные удары пока ещё живого сердца.
Братья поспешно перебинтовали отца, пустив в ход все запасы, данные им с собой на этот случай Саатой. В сознание Аргнист не приходил, дышал еле-еле, и под гнётом страшной мысли «наверняка не довезём!» братья пустились в обратный путь.
Интерлюдия
НАЧАЛО БОЛЬШОЙ ИГРЫ
Под хрустальным куполом порхают златокрылые пташки. С неведомых высот низвергается мелодично поющий водопад благоуханной влаги. Жемчужнокрылый грифон с серебристой гривой свернулся на пышном ковре из вечно живых розовых лепестков. Перед глазами возникает прекрасное женское лицо, золотистые глаза смотрят в самую душу. Подбородок заострен, щеки впалы — она похожа на готовую к броску хищную птицу. На дне янтарных взоров — Сила. Великая Сила.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
