выражается еще и в том, что они даже во время увеселительных мероприятий довольно часто испытывают злость.
Время от времени попадалось смущение. Несколько раз мелькнуло бледно-желтое презрение. Был и неизвестный Заре по значению серый.
Но было и много красных тонов – радости, веселья, расположенности к окружающим. И сиреневые облачка нежности и особой приязни покачивались над отдельными головами.
Взрослые люди – очень-очень странные и непонятные. Зара в который раз в этом убедилась. Им нравится все усложнять, переживать из-за ерунды и испытывать неприятные эмоции, когда, казалось бы нужно просто веселиться и получать удовольствие. Девочке надоело наблюдать за цветными облачками, таких непонятных и в то же время предсказуемых взрослых. И то что она не понимает их разговоры не имело значения. В своем мире она понимала произносимые слова, но не понимала смысл большинства как правило скучных и неинтересных разговоров.
Девочка наелась всевозможной неизвестной ей, но вкусной еды. У одной из дам была с собой маленькая смешная зверюшка. Сначала она сидела на коленях дамы, а потом ей это наскучило, и животное спрыгнуло на пол суетливо кружась и прыгая вокруг своей хозяйки, нюхая все вокруг своим маленьким носиком. Дама забеспокоилась и пыталась снова усадить зверька на колени, но тот не желал сидеть спокойно на одном месте. Заметив наблюдавшую за этой возней Зару, дама улыбнулась и благосклонно позволила девочке поиграть с забавным зверьком, продолжив беседу с двумя другими пожилыми дамами и серьезным господином с унылым вытянутым лицом, но добрым и даже озорным взглядом. Зверек крутился вокруг Зары, виляя своим задом и издавая пронзительные резкие звуки и то и дело облизывал розовым, нежным как лепесток цветка язычком руки и лицо девочки. Закончив беседу, дама поднялась со стула и поманила зверька. Усадив его в маленькую сумочку, она что-то сказала Заре и потрепав ее по голове, направилась в другой конец зала.
Спустя некоторое время свет сделался более приглушенным, а музыка зазвучала громче. Кое-кто из гостей принялся совершать движения, которые, судя по всему, использовали здесь в танцах.
Фиа поманила Зару туда, где исполняли свои странные танцы странные взрослые. Она улыбалась и выглядела веселой и даже счастливой. Неизменный голубой цвет, окружавший ее почти исчез, превратившись в тонюсенький ободок, граничащий с красным, который постепенно переходил в розовый, а затем в сиреневый. Зара улыбнулась. Она была рада, что женщина больше не грустит. Вернее, что она не грустит так сильно как прежде. Часть ее печали неразрывно живет в ней. Но теперь к печали присоединились и радость, и нежность и веселье.
В какой-то момент к ним подошел мужчина, муж Фиа. С ним был старик. Горделивая осанка и властный взгляд старика выдавали в нем знатное происхождение. Старик учтиво поздоровался с женщиной и склонившись к Заре осторожно пожал ее ладошку своей большой рукой. Он дружелюбно улыбался и что-то говорил. И над его головой колыхалось сочетание серого и одновременно красного и розового. Заре он понравился. В нем чувствовалась внутренняя сила. Потрепав девочку по плечу, старик сказал еще что-то женщине и ее мужу и затем отошел от них. Над головой мужа Фиа колыхалось бледно-фиолетовое облачко волнения. Постепенно сменившееся красным с вкраплениями оранжевого.
В зале не было окон, но было несколько выходов ведущих на открытую террасу. Зара чувствовала усталость от сливающихся в гул гортанных рычащих голосов, от суеты и присутствия большого количества людей. Девочка подошла к двери ведущей на открытую площадку. На улице было прохладно и приятно. Звуки музыки и голосов звучали приглушенно. Зара хотела подойти к перилам чтобы посмотреть на вечернее небо, в котором уже загорались звезды и заметила в дальнем конце площадки какое-то движение. Послышались очень тихие голоса. Словно люди находившиеся там разговаривали шепотом. Приглядевшись, Зара рассмотрела обнявшихся мужчину и женщину. Их головы были прислонены друг к другу и Зара догадалась, что они целуются. В памяти всплыл вечер приема Первейшего, когда она увидела Ри целующегося возле лестницы с дамой приехавшей к ним на бал.
В этот момент из двери, расположенной рядом с целующейся порой, вышла женщина. Зара узнала красивую даму в переливающемся наряде, которая подходила к ним когда они только пришли. Женщина остановилась и затем громко выкрикнула что-то. Целующаяся пара разомкнув обьятия повернулась в ее сторону и застыла. Зара с удивлением узнала в мужчине мужа Фиа. Женщина, с которой он целовался была одной из гостей, с которой Фиа и ее муж тоже разговаривали почти в самом начале приема. Муж Фиа тогда весело смеялся и что-то говорил, а Фиа и эта дама улыбались и тоже время от времени смеялись. Потом к ним подошел мужчина недавно приходивший в дом Фиа. И они снова все вместе смеялись. И над головой мужа Фиа и второго мужчины подрагивали красно-оранжевые облачка. Зара тогда еще подумала, что большинство мужчин в этом мире, по какой-то причине, постоянно являются лжецами…
Женщина в переливающемся костюме еще что-то сказала очень резко. Ее голову заволокло насыщенно зеленым. Она явно была в ярости. Дама целовавшаяся с мужем Фиа судя по цвету облачка над ее головой тоже испытывала чувство злости и одновременно смущения. Мужчина был окружен густым, практически не прозрачным черным, зеленым, малиновым и оранжевым. Зара была озадачена, как можно одновременно испытывать и злость, и страх, и чувство стыда и при этом еще и лгать.
Дама принимавшая участие в поцелуе поправила прическу и рассмеявшись натянутым неестественным смехом, быстро прошла мимо обладательницы переливающегося костюма и скрылась за дверью. Та что была в костюме подошла к мужу Фиа и размахнувшись ударила его по лицу своей ладонью. Звук от удара получился громким и звонким. Мужчина закричал и схватил ее за плечи. Женщина тоже что-то закричала.
Развернувшись Зара бросилась с площадки в зал.
– Ублюдок! – Глаза Ольги горели ненавистью. – Ты с ней спишь!
– Ты совсем рехнулась?! – потирая покрасневшую щеку, со злостью сказал Игорь.
Ольга презрительно скривила губы.
– Тебе даже не достает смелости признаться! Ничтожество!
– Оль, прекрати! Мы целовались. И больше ничего! Выпил лишнего…
– Какой же ты жалкий! Урод! – она рассмеялась, но взгляд темных глаз был злым и колючим. – Я специально пригласила ее. Я еще тогда догадалась, когда они снимали этот свой гребаный тупой сериал. Ты крутился возле нее как вечно озабоченный кобель, который готов сношаться с каждой встреченной им сучкой…
– Что ты несешь?!
– Хватит врать! Я не твоя жена, глупая корова с доверчивым взглядом, которая считает тебя святым и ничего вокруг не видит и является единственной, кто
