Но это была лишь одна из линий произошедшего перелома. Другая линия – изменение отношения между частной собственностью и частным предпринимательством. С точки зрения характера юридических субъектов, предприятия экономики западнизма разделяются на две группы. К одной группе относятся предприятия, юридические субъекты которых суть индивидуальные лица. Ко второй группе относятся предприятия, юридические субъекты которых суть организации из многих лиц. В обоих случаях юридические субъекты предприятия перестали быть капиталистами, какими они были в XIX и в первой половине XX века. В первом случае частные предприниматели организуют дело на основе кредитов, которые они получают от денежного механизма. Доля их собственного капитала в общей сумме капиталов ничтожна. Независимый частный собственник, ведущий дело исключительно на свой страх и риск, стал редким исключением или временным состоянием. Во втором случае функции капиталиста стала выполнять организация из лиц, ни одно из которых не является полным собственником предприятия. Все они суть наемные лица.
Таким образом, в экономике Запада частное предпринимательство перестало быть неразрывно связанным с отношением частной собственности и с персональными собственниками. Капиталист либо рассеялся в массе людей, каждый из которых по отдельности не есть капиталист, либо превратился в организацию наемных лиц, либо стал подчиненным лицом денежного механизма. Понятия «капиталист» и «капитализм» потеряли социологический смысл. С ними уже нельзя адекватно описать специфику и сущность западного общества. И с этой точки зрения, западное общество перестало быть капиталистическим. Оно стало обществом денежного тоталитаризма.
Во внутренней организации экономики произошло полное очищение деловых клеточек (предприятий) от всего того, что непосредственно не относится к делу. Они превратились в деловые машины, максимально упрощенные в качестве человеческих объединений. В них действует жестокая деловая дисциплина, максимально используются силы сотрудников, доведена до предела интенсивность труда. Во взаимоотношениях между клеточками отошла на задний план свободная конкуренция. Главную роль стали играть априорные экономические расчеты, планирование, сговоры, регулирующая роль государства и банков. Предложение стало доминировать над спросом, огромную силу приобрели средства манипулирования спросом и потреблением.
Начался интенсивный процесс глобализации экономики. Он означал не просто расширение сферы экономической активности и установление определенных отношений между некими равноправными партнерами, а образование наднациональных и глобальных экономических империй, можно сказать – образование сверхэкономики. Эти империи приобрели такую силу, что от них решающим образом стала зависеть судьба экономики национальных государств Запада, не говоря уж о прочем мире. Сверхэкономика стала властвовать над экономикой в ее традиционном смысле – над экономикой первого уровня. Тут все большую роль начинали играть средства внеэкономические, а именно – политическое давление и вооруженные силы стран Запада.
С точки зрения системы власти и управления, западное общество до сих пор считается демократией. И в этом отношении требуется внести корректив.
Бесспорно, многопартийность, разделение властей, выборность органов власти, их сменяемость, публичность их работы и другие признаки западной демократии можно наблюдать даже в современной политической системе Запада. Но они никогда не исчерпывали систему власти и управления западного общества. Они всегда были лишь частью последней, причем не самой главной. Они были на виду, производили много шуму, создавая ложную видимость сущности власти. Есть универсальные законы всякой государственности, не имеющие ничего общего с демократией. Возьмем, например, ее масштабы. Эта сфера в западных странах была огромной по числу занятых в ней людей, по затратам на нее и по ее роли в обществе. Лишь ничтожная часть занятых в ней людей были выборные члены представительных учреждений. Причем и они, как правило, были профессиональные политики. Государство фактически вторгалось во все сферы общественной жизни. Оно было владельцем и распорядителем гигантских денежных сумм, важнейшим участником денежного механизма, крупнейшим организатором предприятий и мероприятий большого масштаба.
Во второй половине XX века упомянутые факторы достигли таких масштабов, что можно было констатировать возникновение второго уровня государственности – уровня сверхгосударственности. Помимо упомянутых факторов, он формировался также по таким линиям. Первая из них – образование «кухни власти», то есть власти над самой гигантской системой власти, внутренней власти. Последняя не фиксируется формально, то есть как официально признанный орган государственной власти. Она складывается из людей самого различного рода – представителей администрации, сотрудников личных канцелярий, сотрудников секретных служб, родственников представителей высшей власти, советников, К ним примыкает и частично входит в их число околоправительственное множество людей, состоящее из представителей частных интересов, лоббистов, мафиозных групп, личных друзей. Вторую линию образует совокупность секретных учреждений официальной власти и вообще всех тех, кто организует и осуществляет скрытый аспект деятельности государственной власти. Каковы масштабы этого аспекта и какими средствами он оперирует, невозможно узнать. Публичная власть не делает важных шагов без его ведома. Третья линия – образование всякого рода объединений из множества активных личностей, занимающих высокое положение на иерархической лестнице социальных позиций. По своему положению, по подлежащим их контролю ресурсам, по их статусу, по богатству, по известности, по популярности эти личности являются наиболее влиятельными в обществе. Это – правящая элита. И четвертая линия – образование бесчисленных учреждений и организаций блоков и союзов западных стран, а также системы средств образования глобального общества и управления им.
Система сверхгосударственности не содержит в себе ни крупицы демократической власти. Тут нет никаких политических партий, нет никакого разделения властей, публичность сведена к минимуму или исключена совсем, преобладает принцип секретности, кастовости, личных сговоров. Члены правящего слоя образуют замкнутые касты.
Я не могу здесь останавливаться на том, каких масштабов в западном обществе достигли массмедиа, система идеологического оболванивания масс, массовая культура, средства коммуникации и другие факторы колоссального прогресса человечества в нашем веке и какую мощь они приобрели. Совместно с рассмотренными изменениями в сфере экономики и государственности они преобразовали западное общество настолько, что можно констатировать возникновение качественно нового социального феномена – западнизма.
Процесс формирования западнизма происходил одновременно как процесс интеграции Запада и формирования Глобального Общества. Тут имело место не случайное историческое совпадение, а глубокая связь. Эти процессы явились различными аспектами единого мирового процесса. Один из них стимулировал другой и был бы невозможен без другого. Западнизм формировался как явление общезападное и глобальное.
Интеграция Запада и формирование глобального общества, в свою очередь, суть стороны единого процесса. Авторы, писавшие на тему о глобальном обществе, обычно ссылались на такие факторы. Во-первых, это – множество проблем, которые якобы можно было решить совместными усилиями всех стран мира. Во-вторых, складывалась мировая экономика, ломавшая границы национальных государств и влиявшая решающим образом на их экономику. В-третьих, мир оказался опутанным сетью международных объединений и учреждений, сплотивших человечество в единое целое. В мире не осталось ни одного уголка, где какая-либо более или менее значительная человеческая группа могла вести изолированную жизнь. Осуществилась глобализация средств массовой информации. Сложилась единая мировая культура.
Все это верно. Но при этом все авторы, писавшие на эту тему, за редким исключением, отодвигали на задний план или игнорировали совсем тот факт, что идея Глобального Общества есть идея западная, а не абстрактно мировая. Инициатива движения к такому обществу исходила от Запада. В ее основе лежало не столько стремление различных народов к объединению (такое стремление появляется редко), сколько стремление Запада занять господствующее положение на планете, организовать все человечество в своих интересах, а не в интересах некоего абстрактного человечества. Мировая экономика возникла прежде всего в результате завоевания планеты транснациональными компаниями Запада, причем в интересах этих компаний, а не в интересах прочих народов планеты. Конечно, кое-что перепадает и им, но движущий мотив глобализации экономики был не в них. Некоммерческие международные организации в большинстве были организациями западными, контролируемыми силами Запада и так или иначе испытывавшими влияние этих сил. Мировой информационный порядок был порядком, установленным странами Запада. Фирмы и правительства Запада осуществляли контроль глобальной коммуникации. Западные медиа установили свое господство в мире. Мировая культура стала прежде всего навязыванием народам мира западной (я бы сказал, западнистской) культуры. Выражения «информационный империализм» и «мировая культурная империя» ввели в употребление западные идеологи.
