— Все, — вдруг взяв салфетку в руки, неожиданно приняла решение Ксюша. — Ухожу жить к тебе, навсегда. Ты ведь меня не предашь?
— Что ты имеешь в виду? — встрепенулась я.
— Поклянись, что не женишься никогда. — Ксюша, как все дети, употребляла форму «женишься» вместо «выйти замуж».
— А ты замуж не собираешься? — нашлась я.
— Сейчас нет, — быстро выкрутилась она.
— И в Германию к своему другу Курту на каникулы не поедешь?
— Это ведь на пару недель, — оправдывалась девочка.
— Ксения, — вдруг серьезно спросила я, — когда у тебя будет дочь, ты ее не предашь?
Ксения молчала. Она думала.
— Нет, — наконец ответила она. — Дети ведь маленькие, их надо защищать.
— От чего?
— От всего. Вам, взрослым, этого не понять. Мужчин много, — по-своему рассудила она, — а я у мамы одна. Никогда при дочери я не буду заниматься любовью.
«Так, приехали, — подумала я, — эту тему я обсуждать не готова». Но помимо моей воли вырвалось:
— Это как?
— Ну, целоваться там и обниматься, что ты маленькая, не понимаешь?
— Г-мм, ну это не совсем предательство.
— Не скажи, — по-взрослому рассудила Ксюша. — Когда любимый человек занимается любовью с другим («Она употребила это выражение в своем понимании», — успокоила я себя) — это предательство!
«В общем-то, вполне логично», — подумала я, а вслух спросила:
— Значит, ты готова предать мужчину?
— Запросто, — отозвалась Ксения и, подумав, добавила: — Даже не из-за ребенка!
Я поняла, она имела в виду, что из-за ребенка тем более. Потому что еще не знает ни про любовь, ни про привязанность к мужчине.
— А из-за чего? — все-таки поинтересовалась я.
— Да, просто так! Полюблю другого.
Вот уж не ожидала откровений от своей внучки.
— Как это?
— Ну, другой будет лучше, красивее, круче, — объяснила она.
— А, вот оно в чем дело! Только потом в жизни за все придется расплатиться.
— Деньгами? — поинтересовалась девочка.
— Кому чем, — вздохнула я, — кому тюрьмой, кому сумой, а кому здоровьем.
И вдруг подумала о себе: «А ведь одиночество тоже расплата за что-то?»
11
Меня никогда не посещала тоска, и одинокой себя я тоже никогда не считала. Однако в суматохе последних событий из памяти всех, кто мне близок, выпал день, который что-то означает в жизни, — мое рождение. Обычно я отмечала его бурно, сначала на работе, потом дома. Но всегда кто-то еще, кроме меня, помнил о нем.
На сей раз забыли все! Мой аккуратный шеф, у которого в календаре все записано. Остальные сослуживцы, которым он сообщал загодя. Моя дочь, переживающая не лучший период. Подруги и знакомые по неизвестным причинам не отозвались тоже.
Будничный, насыщенный событиями день также не располагал к празднику. Да и сама я планировала отметить его не сегодня, а в ближайшие выходные. Возвращаясь вечером домой, я загрустила. Вот приду в пустую квартиру, а там только шиншилла шевелит своими чебурашьими ушами. Как же так? Неужели я никому не нужна? И неожиданно в голову пришла мысль устроить себе праздник: «Пойду-ка я да и поужинаю в ресторане». А что? Времена, когда одиноким женщинам слабо было толкнуть дверь вечернего заведения, канули в Лету. Сейчас — запросто!
И вот я уже уверенно вышагиваю по центральной улице, где громко играет музыка, неоновые витрины блещут разноцветными огнями, а я пытаюсь заглянуть внутрь, где уютно и светло, где грусть и одиночество должны отступить. Прижимаю к груди свою сумочку и ощупываю: на месте ли заветный «НЗ»? Все в порядке. Манящее название «Париж», швейцар в ливрее, зеленый ковер на тротуаре — и выбор сделан.
Про фейс-контроль наслышана от друзей, да и в прессе об этом мои коллеги пишут с удовольствием. Надеюсь, что я приглянусь этому заведению, потому что оно приглянулось мне. Моя «морда лица», как сказала бы Ксюша, вполне пристойна, однако на душе отчего-то тревожно и я вся напряжена. Но… швейцар широко распахивает дверь, а шеренга службы, встречающей у входа в зал, вполне радушна. Значит, с моим фейсом все хорошо. Несколько пар глаз оглядывают меня с ног до головы. Догадываюсь, что не только «морда лица», но и одежда играет немаловажную роль, хотя слово «дресс-код» у нас еще знают не все.
— У вас заказано? — вопрошает лысоватый мужчина, видимо старший из обслуги.
— Нет, спонтанно решила отпраздновать одно маленькое событие! — сообщаю я и, чтобы предварить следующий вопрос, добавляю: — Одна.
Вся шеренга разбегается в поисках места для меня одной.
Чудесная музыка доносится с эстрады, где небольшой оркестр играет что-то очень приятное.
«Мест, однако, немерено», — фиксирует мой пытливый мозг, а глаза замечают несколько парочек, затерявшихся среди сталогмитов хрусталя и изящного фарфора. Меня усаживают за чудесный столик, наряженный скатертями, словно барышня в нижних юбках. Он, правда, на двоих, но официант тут же убирает лишние тарелки и прибор. Однако расслабиться пока не могу, предстоит выбор блюд и напитков, а это, подозреваю, непростая задача. Правильно подозреваю — огромное меню в кожаном переплете не умещается на небольшом столике. Я пробую отодвинуть свои приборы и пристроить его возле себя для изучения, но тщетно, оно соскальзывает на колени. Придется так и держать. Пока я сражалась с этой огромной папкой, подоспел официант в белых перчатках. Он зажег свечу, от чего сделалось ужасно уютно, и спросил:
— Что желаете на аперитив?
Ну, это я запросто, даже в раздел напитков могу не заглядывать. Вопрос только в цене, до цен я пока еще не добралась! Хотя что мне до цены? День рождения у меня или нет? Наплевать мне на цену!
— У нас широкий ассортимент вин, не хотите ли взглянуть? — подсказывает официант, то есть предлагает сразу заказать бутылочку вина: оно и под блюда и как аперитив сгодится.
— Мне, пожалуйста, джин с тоником, — тоном завсегдатая питейных заведений отказываюсь я от вина. В винах я не сильна. Во французских, кроме «Бужеле», разбираюсь плохо. А абхазские или грузинские, которые знаю и люблю, скорее всего, здесь не подают.
Официант исчез, предварительно уточнив, какой именно джин я предпочитаю. Теперь предстояло самостоятельно заняться выбором еды. Все-таки эмансипацию я признаю до определенных пределов. Приятно положиться на мужчину, хотя бы в этом. «Дорогая, не хочешь ли попробовать салат из рукколы или террин из фуа гра с трюфелями, гарнированный желе из «Сотерна» и бриошем?» Вот названия так названия! Мало того, что цены, как всегда, выставлены в иностранной валюте, так и сами блюда не выговоришь. В командировках по всему свету я справлялась с этим запросто. Международные названия блюд, такие как стейки, пасты, бефстроганов, во всем мире звучат одинаково, не ошибешься. Но здесь, у себя на родине, в центре Москвы, не разобрать ни единого слова! Переводчик с французского и тот бы подрастерялся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
