Читаем без скачивания За кроваво-красной дверью - Лу Камерон

— Вы знаете, — сказал я, — из вас получился бы отличный полицейский, дядя Дэй!

— Я чем-то, значит, помог, ты думаешь?

— Не знаю. По крайней мере, вы подарили мне пару идей. А пока — не найдется ли у вас перьевой ручки?

— Может и найтись. — Он сдвинул брови, встал и стал рыться в ящиках письменного стола, бормоча: — Ты никогда не замечал, как растет число бумажек в ящиках, которыми ты не пользуешься? Думаю, они там размножаются. А, вот старая ручка. Не знаю, будет ли она писать.

— Отлично будет, — сказал я, взяв ручку и закатывая рукав на левой руке. Я достал пузырек фиолетовых чернил, купленных в университетской аптеке, открыл и аккуратно поставил его на кофейный столик. Затем осторожно обмакнул ручку.

— Что это ты делаешь? — спросил дядя Дэй.

— Посвящаю себя в колдуны, — улыбнулся я. — Пат сказала, что у меня должна быть колдовская метка.

Дядя с критическим видом наблюдал за мной, пока я вырисовывал над левым запястьем небольшое раздвоенное копыто.

— Ничто не смоет эти чернила, кроме соляной кислоты, — объяснил я, — а купаться я пока не собираюсь. Она сказала, что отметка может продержаться по меньшей мере неделю.

— Смотри, не облейся, — воскликнул дядя Дэй.

Я не облился, и через несколько минут пятно просохло настолько, что я мог опустить рукав. Копыто было глубокого пурпурного цвета.

— Пурпурный — это цвет, который в этом сезоне действительно подходит к Черной мессе. Использовать цвет, связанный с католическими обрядами, для того чтобы нарисовать знак дьявола, почти так же гадко, как и написать непристойное слово на церковной стене, — пояснил я.

— Куча глупейшего дерьма, если хочешь знать мое мнение, — фыркнул дядя.

— По крайней мере, это безобидно, — сказал я. — Не знаю, что я буду делать, если сборище действительно перейдет границы дозволенного.

— Что ты имеешь в виду, Морган, приятель?

— Ну, в дополнение к трудностям внедрения полицейского в секту, у нас есть и проблема законности. Верховный суд против того, чтобы официальные органы занимались провокациями. Так что, даже если я и пролезу в их компанию, я буду идти по очень тонкому льду. И я не знаю, насколько далеко я могу позволить им зайти до того", как мне придется вмешаться.

— А, ты имеешь в виду, что они могут тебя скомпрометировать как полицейского, предложив тебе наркотики или заставив тебя принять участие в незаконном совокуплении?

— Что-нибудь в этом роде… Лейтенант Брюстер сказал, что нам плохо придется, если я травмирую кого-либо или даже пересплю с какой-нибудь девкой перед тем, как ее арестовать. Полицейский может вмешаться только тогда, когда совершено преступление. Он не может провоцировать или даже поощрять его, до каких-то расплывчато определяемых пределов. Брюстер сказал, что я могу допустить послабление в отношении некоторых правил. Он не ждет, что я открою свои карты просто для того, чтобы арестовать какого-нибудь наркомана, и я могу наблюдать неизвращенный секс, если я сам не участвую в этом. Если я трахну там пару ведьм, мне будет весьма трудно арестовать их потом за что-нибудь более серьезное. Боюсь, все это будет довольно непросто.

— Вы только его послушайте, — рассмеялся дядя Дэй. — Он собирается внедриться в секту сумасшедших, которые возятся с мертвецами и поклоняются дьяволу, и он утверждает, что это будет всего лишь «довольно непросто»!

Песня «Ребята из Гарлеха» успела невообразимо мне надоесть, когда Мерлин Плью появился наконец тем вечером в «Уэльском уголке». Посетители уже начали нервничать. Один из них настаивал, что песня «Путешествие в ночи» была той же самой, что и «Ребята из Гарлеха», а с таким голосом, как у меня, мне пришлось очень постараться, чтобы убедить его в обратном.

Когда ввалился с улицы Мерлин, я подсел за его столик. Долгое время он сидел, меня, казалось, не замечая. Затем он облизнулся и сказал:

— Я сегодня попозже вечером иду в одно место, где мне могут пригодиться твои могучие плечи углекопа, Овэйн Арфист. Ты посвящен в Древние Традиции?

Я молча закатал рукав.

— А, твой учитель, значит, был шотландцем? Ничего, основные детали каждого настоящего шабаша сходятся. Ты слышал о Сибилле, госпоже Кошек?

— Нет, — стал врать я. — Мы туда и идем?

— Да. У нее недавно был пожар, но она пригласила нас обоих в другое место. Ты со своими плечами будешь тринадцатым. Не считая жертвы, конечно.

— Конечно, — отозвался я. Мои мысли неслись галопом. Госпожа Сибилла мертва. Она должна быть мертвой. А если нет? И, что более важно, вдруг она узнает меня? Скорее для того, чтобы скрыть свои чувства, чем надеясь на ответ, я спросил:

— Куда ты исчез прошлой ночью? Я не увидел тебя, когда потушил Руку Славы и включил свет.

— Я вернулся в свою комнату, естественно, — ответил колдун. — Тебя перепугала моя телепортация?

— Да не то чтоб очень, — сказал я. — Моя мать все время так делала.

Он не засмеялся. Так что я спросил:

— Это будет церемония в обнаженном виде, Мирддин Странник?

— Ты что, думаешь, я — сектант? Ни я, ни госпожа Сибилла не настолько молоды, чтобы заниматься такими глупостями. Мы, конечно, будем в балахонах. Ты найдешь все необходимое в своей комнате.

— О, ты там все оставил?

— Я послал все эти вещи туда. Подчиненный мне дух в своем животном проявлении имеет вид совы.

— Это достаточно удобно для выполнения поручений, — кивнул я. — Где это место, куда нас приглашают?

— Я скажу тебе, когда придет время, — пробормотал он. — Возьми вещи, которые найдешь в своей комнате, и жди меня у церкви около полуночи.

Затем он встал из-за стола и пошел в комнату для мужчин. То, что он был вынужден подчиняться хоть бы некоторым естественным потребностям, как-то успокаивало.

Я ждал его некоторое время. Затем, когда я сам почувствовал сходное желание, я тоже пошел в туалет, в надежде, что он не станет думать, что я за ним слежу.

Он и не думал.

Туалет был пуст.

В него был только один вход, и если я не ослеп, Мерлин не выходил оттуда!

Открыв дверь в свою запертую на ключ комнату, я обнаружил на матрасе дорогой, но потертый саквояж «гладстон». Я открыл его и вывалил содержимое на смятое одеяло.

Там была тонкая, из черного вельвета, мантия с капюшоном, красный шнур волшебника, который вполне мог подойти для удушения, и большое кольцо с печаткой. Оно было похоже на золотое, хотя на нем и не было пробы, и точно подошло на мой указательный палец. Камень был из полированного гагата или черного стекла, и на нем было выгравировано нечто вроде дракона, надевшего корону вместо воротника. Это, очевидно, был чей-то фамильный герб, или мой колдовской камень.