— Так ты, милок, говоришь, в Разноречье рыбачил? — как бы невзначай спросила Ядвига. Не удивлюсь, если в этот самый момент две моих заговорщицы переглянулись между собой.
— Да, у меня дом там. Построил, а выбираюсь не часто. Работа, знаете ли, — ответил Дмитрий Петрович.
— Места там знатные! — поддержала беседу Гриппа. — Еще мой дед там охотился, а потом зверье повывели. Хорошо не всё, догадались заповедник сделать. Да, говорят, все одно высокое начальство туда пострелять ездит. Не слыхал ли?
— Нет. Не люблю убивать диких животных, хотя держу несколько фермерских хозяйств. Сами знаете, сейчас в магазине приличные продукты не купишь. — Вот, буржуй! Продукты ему неприличные в магазинах!
— Свое-то, оно, знамо дело, завсегда лучше! — авторитетно заявила Гриппа.
— А я больше рыбную ловлю люблю. Посидеть на бережку или в лодке с удочкой, подумать.
— Подумать — это хорошо. Хорошо-о-о, — согласилась Ядвига. — Так ты в речку-то, все же, как угодил?
Повисла недолгая пауза, а потом жертва ведьминого проклятья ответила:
— Сам не знаю. Рыбачили на косе. Клев был хороший. И вроде уже уходить нужно было, а все ждал, что сейчас на крючок попадется нечто небывалое.
— И как? Попалось? — спросила Светлана, гремя тарелками. — Сейчас омлет поспеет, и можно садиться. Дмитрий Петрович, выпейте пока молочка, я только подоила. Или вы из холодильника предпочитаете?
Ишь, распелась! Мужа на нее нет! Подумала и сама же себя укорила за такие мысли.
— Благодарю вас, Светлана. Парное молоко для городского жителя — экзотика, но я не откажусь.
— Пейте на здоровье.
— Дак, с рыбой-то, что дальше было? — тут же перевела разговор в нужное русло Ядвига.
— В том-то и дело, что предчувствие меня не обмануло. Огромный таймень схватил. Судя по тяге, там не меньше тридцати килограммов живого весу. Антоха рядом стоял…
— Уж не тот ли это Антоха, которого я в твоем кабинете видала, а? — живо поинтересовалась Гриппа.
— Он, друг мой и заместитель, — подтвердил Дмитрий, не заметив подвоха. Я же практически услышала тот треск, с которым сейчас разваливалась вся придуманная бабушкой история. — Так вот, тяну я тайменя, и вдруг поскальзываюсь и в воду. Дальше ничего не помню, ни как плыл, ни как в лодке оказался.
— А Антоха-то твой, где был? — уточнила бабушка.
— Да, говорю же, рядом он стоял. И место там неглубокое. Странно, как я сюда попал…
— Чего ж странного? Может, течение, а может, лихие люди. Ты б проверил, касатик, деньги, документы, ключи на месте ли? — вклинилась Ядвига.
— Не брал я ничего. Зачем в тайге деньги? Медведю за место заплатить, что ли? Так он скорее морковкой возьмет или той же рыбой.
Больше задерживаться не могла, хотя, признаюсь, разговоры на кухне велись любопытные. Да и дядя Саша уже входил в дом.
— О, Еленка, — добродушно улыбнулся он. — Где бы здесь руки помыть?
— Вторая дверь по коридору направо, — ответила я, чем, собственно, себя и обнаружила.
На кухню входила, нацепив дежурную улыбку. Заречный в окружении моих родственниц выглядел как большой довольный жизнью шмель на цветочной клумбе. Без ветровки он казался еще привлекательнее, если такое вообще возможно. И, кажется, вся моя семья была им очарована всерьез и надолго.
— А вот и наша Еленка, — улыбнулась Светлана. — Зови дядю Сашу, Валеру ждать не будем, садимся, а то чайник второй раз грею.
— Он уже идет, — сообщила я, усаживаясь рядом с Ядвигой, подальше от бывшего дракона. Хотя, как мне кажется, драконы бывшими не бывают.
Стоило заговорить, как внимание гостя тут же переключилось на меня. Конечно, я теперь довольно презентабельно выгляжу. И не важно, что простенько. Главное, молодо, а на фоне бабушек и вовсе кажусь юной. Смотрю и интерес в синих зенках вспыхнул, и лицо стало такое, как у кота, перед которым крынку со сметаной поставили. Нет уж, Дракон Петрович. Вы, разумеется, мужчина видный, но к серьезным отношениям совсем непригодный. А у меня уже и времени на пустые шуры-муры не осталось. Ребенка хочется, да и в силу войти тоже. Потому что быть ведьмой без дара — это все равно, что всю жизнь жить у ларька с мороженным, ходить мимо него, но так ни разу и не попробовать. Обидно. И смотреть на смазливую физиономию змея я себе запретила, тем более тут было, на что взглянуть и кроме него.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не знаю уж, каждый ли день так завтракают в доме лесника, но сегодня стол ломился. На горячих булочках, щедро посыпанных сахаром и корицей, таяли кусочки сливочного масла. Посреди стола стояло огромное блюдо с пушистым омлетом, в котором явственно различались ломтики помидоров и зелени. Тарелки с нарезанной копченой олениной, домашним сыром и солеными сигами соседствовали с вазочками варенья и домашними солениями. Под тряпицей лежали толстые ломти свежеиспеченного хлеба. Кувшин молока и глиняная тарелка с крупными хлопьями творога сиротливо примостились на самом краю. Расстаралась хозяйка, ничего не скажешь.
Несколько минут все молча и весьма дружно ели, потом наперебой хвалили зардевшуюся Светлану, а когда пришло первое насыщение, дошли до чая и разговоров.
И поскольку о Заречном они поговорили без моего присутствия, то сейчас тема была одна — Гольцман, его угрозы и незавидное положение одного эколога, который попал под раздачу из-за своей принципиальности.
Эх, а ел Дракон Петрович красиво. Вилочку держал правильно, ножичком орудовал так, что любой аристократ удавился бы от зависти. Видимо, сказывался опыт деловых обедов и ужинов. Но при всем, притом, слушал он внимательно, а на меня не забывал бросать загадочные масляные взгляды. Зря стараешься, понял? Видела я твою сущность в речке! И даже целовать пришлось… Вот знала бы, что зря, ни за какие коврижки не стала бы!
Мне слова не давали, и обе мои бабушки заливались соловьями, расписывая, с каким супостатом меня жизнь столкнула. Да тут, куда ни глянь, супостат на супостате и супостатом погоняет. К примеру, один как раз напротив меня сидит, улыбается, являя зрителям безупречно белые зубы.
— Значит, статья вышла сегодня утром? — уточнил Заречный.
— Да, Мишенька, Еленкин друг, расстарался. Говорит в интернете-то вашем еще с вечера все данные, которые ему внучка передала, появились, — доверительно сообщила ему Ядвига. И откуда, только все узнала? Следят они за мной, что ли? Может, смотрят в какое блюдечко с яблочком, пока меня дома нет?
— Больничный-то мы ей до среды выправили, но где уж нам, старым, защитить ее. Вы бы уж поспособствовали, — и Гриппа умоляюще посмотрела на змея.
Артистки! Даже не предполагала, что они так мастерски умеют ветошью прикидываться. Представляю, сколько раз эти хитрюги меня разводили, беззастенчиво пользуясь внучкиной доверчивостью!
Заречному очень не понравилось упоминание о Михаиле и нашей с ним дружбе. Нахмурился, поджал губы, и даже смотреть на меня перестал. Не очень-то и хотелось, если что! Но все равно было любопытно, что он про все это думает. Очень уж его Затеин хвалил.
Думал Дракон Петрович довольно долго. Я уж и поерзать на стуле успела, и лишнюю булку съела. Родственницы тоже притихли и переговаривались исключительно шепотом. Дядя Саша вообще флегматично и медленно продолжал поглощать завтрак. За долгие годы дружбы с моими бабушками он такого понасмотрелся, что его ничем не проймешь.
Наконец, Заречный отмер.
Глава 12
Глава 12
Дмитрий Петрович вскинул подбородок, обвел всех внимательным взглядом (на мне, разумеется, остановился дольше), и изрек:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— В целом я понял вашу проблему и, думаю, смогу помочь. Тем более, она переплетается и с моими собственными интересами тоже. История с опубликованием документов по химзаводу сыграет мне на руку, а Гольцмана заставит на время затаиться. Это позволит без спешки собрать все материалы для решительного удара. Теперь, что касается… — Заречный сделал паузу, а потом произнес мое имя так, что внутри что-то запело, а кровь-предательница прилила к щекам. — Что касается Елены. Вы ведь экологом трудитесь, не так ли?
