Бедняжка.
— Так ей и надо!
— Что ты говоришь такое, Марка? Уже забыла, как хозяйка тебе свои платья отдавала?
— Ага, апасля того как их моля поточила.
— А по чьей вине моля завелася? Ты, распутеха, полынь-травой господское платье не пересыпала! Слышь, а правда, что госпожа сразу за двох орков замуж вышла?
— Правда! Говорят, баронесса Шанари чуть от зависти свой веер не сожрала.
— Бедная, бедная госпожа! Они же таки здоровые, а она нежная, хрупкая. Как же она с двомя-то в брачную ночь?
— Так ей и надо! Только чудовища на нее и позарилися!
— Марка, ну что ты опять завелась? Платья же носишь!
— Ага, дырявые!
— Бррысь отсюдда!
Раздался визг, и запахло приторно-сладким.
Элизабет шмыгнула носом от жалости к себе и приоткрыла глаза. Она лежала в своей кровати. Плотно задернутые бордовые шторы создавали иллюзию позднего вечера. В полумраке спальни не было слышно не звука. Существо, которое источало отвратительный гнилостный запах, не дышало. Лестар был мертв, мертв давно и безнадежно. Он стоял возле кровати, держа в высохших руках белоснежное платье, расшитое жемчугом.
— Всставай, госспожа. Твоя ссвадьба через час. Ванна готова.
Элизабет всхлипнула. Значит, это был не сон? И служанки говорили о ней? Это у нее теперь два мужа. И не прекрасных принца, а злобных страшных орка.
— Я помогу.
Из-за дыры в щеке, сквозь которую виднелись желтые зубы, зомби присвистывал. Его единственный черный глаз смотрел на Элизабет с такой жадностью, что ее передернуло от отвращения и страха. Она вдруг почувствовала себя большим куском мяса на праздничном столе у шайки голодных бродяг.
Позови горничную.
— Твой сстарший муж рассчитал ее.
— Старший муж?
Элизабет натянула одеяло до подбородка и поежилась.
— Хан Эришеолталь, — флегматично произнес Лестар. — Посспеши.
— Отвернись!
— Девчонка, мне ссотни лет. Что я не видел? Сступай в ванну! Или я отнессу тебя.
Элиза сползла с кровати и, закутавшись в одеяло, побрела в ванну.
Она замужем за двумя орками…
Спокойно, Элизабет Рауль! Должно же быть в этом замужестве хоть что-нибудь хорошее. Она замужем за королем и его советником! Ха, кто еще может похвастать такой выгодной партией? Она была маркизой, а стала… а кем она стала? Ханессой?
— Эй, ты! Если я жена хана, то как меня следует называть?
— Ты первая жена, значит, ханым-бай, остальные жены — ханым-тока. Но не думаю, что хозяин решится еще на один брак. Ему и наложниц хватит.
Что? Наложницы?
Хорошо это или плохо? Наверно, хорошо. Мужья будут пропадать в гареме, а про нее забудут. А то как-то страшно оказаться наедине с двумя такими бугаями… Сердце замерло, щеки вспыхнули — Элиза вспомнила, как большая ладонь гладила ее по попе, чередуя ласку с обидными и болезненными шлепками.
Лестар отобрал у нее одеяло и кивнул головой на ванну, полную горячей воды. При этом у него оторвался кусок уха. Зомби наклонился, поднял его и засунул в карман. А Элизабет едва успела подскочить к раковине, чтобы вывернуть в нее остатки утренней еды.
— Полезай в воду, я потру тебе спинку, — с легкой ехидцей предложил ходячий труп.
— Убирайся! — завизжала Элиза и швырнула в зомби расческой.
— Я бы рад, да приказ хоззяина — не могу осслушаться, — виновато произнес Лестар, разводя руками. — Я ведь на ссамом деле не такой. Я крассивый, как эльф, просто голод сделал меня чудовищем, — очень грустно произнес он. — А я ведь верил ему.
— Кому? — прошептала Элиза и осторожно опустилась в ванну, не снимая батистовой ночной сорочки.
Тихий и несчастный зомби больше не пугал ее, а к запаху она уже притерпелась.
— Хану. Он обещал защиту, покровительство и еду.
Зомби потянулся за мочалкой, но Элизабет отрицательно покачала головой. Не хватало еще, чтобы этот полуразложившийся труп касался ее тела. Хватит того, что он глаз не отводит от ее шеи. Даже на грудь не смотрит. Ну и что, что она в ночной рубашке? Мокрая ткань мало что скрывает… Мерзость какая! А ведь рассказывают, что до того как вампиров поработили орки, девы в окна выпрыгивали за клыкастыми трупами. Ужас! Как можно вот за «этим!» выпрыгнуть в окно? Если только от страха. Дуры были эти девы! Дуры!
— Я вампир! Мне триста лет. Мы жили в горах, никому не мешая. Я не пил людскую кровь, только кровь животных. Из-за этого семья считала меня ненормальным. А затем пришли орки, они истребили половину из нас, — грустно и печально начал рассказывать Лестар и даже свистеть перестал, прикрыв дыру ладонью. — Хан сказал, что возьмет меня в личные слуги и мне больше никогда не придется терпеть насмешки соплеменников.
Он замолчал и очень натурально вздохнул.
— Но когда мы прибыли в орду, он заставил меня пить кровь людей, и я… я стал таким как все. Чудовищем. Уродом. Кровососом. Когда же я напомнил ему о клятвах, он наказал меня, лишив еды.
«Хороший метод, нужно запомнить», — решила про себя Элиза.
— Ты так молода, так невинна, так красива. Если бы я мог, я бы не раздумывая жизнь за тебя отдал, но на что может надеяться такой труп, как я? Я не могу просить тебя даже о дружбе. Пустые разговоры…
— То есть, если я покормлю тебя, ты станешь красивым, молодым и перестанешь вонять?
Элизабет считала себя девушкой практичной, и ей было глубоко плевать на грустную историю вампира, но иметь сообщника в стане врага она не отказалась бы. А этот Лестар, похоже, ненавидит хана, а значит, нуждается в покровителе.
— Да, госпожа моя, — низко поклонился зомби.
— А я имею право тебе приказывать? — уточнила на всякий случай Элиза.
Она помнила о всяких магических клятвах и совершенно не планировала попасть под откат от одной из них.
— О да, госпожа моя, — плотоядно и очень неприятно сверкнул черный глаз, но девушка не обратила на это внимания, погруженная в свои мысли. — Теперь, когда вы жена ханов, вы можете повелевать всеми их… игрушками… Всеми, госпожа…
— Полотенце!
Сама кормить зомби она, конечно, не будет, а вот кого бы ему отдать? Жаль, что нельзя скормить Лисан или Амадею! Да и этого тролля, который и не тролль вовсе, а троллиха, вряд ли удастся заманить в ловушку.
Элиза взялась за золотой колокольчик.
— Звали, госпожа?
Конопатая служанка испугано косилась на застывшего в полной неподвижности зомби.
— Звала, Марка, — с холодной усмешкой произнесла Элизабет. — Говоришь, платья тебе мои не нравятся, мужья мои страшные?
— Госпожа! Да я…
— Лестар! Я приказываю тебе кормиться на ней.
Элиза величественно махнула рукой и вышла в спальню, бросив напоследок:
