со всеми этими воспоминаниями. Семейные фотографии. Маленький храм, который она создала для Джонаса и Йетиса. На прошлой неделе она прислала мне его фотографию, и мне показалось очень странным, что она так поступила. Фотографии каждого из них на маленьком столике. Горящие свечи, табличка с молитвой Господней и сложенные вместе руки. На столе также лежала толстая черная Библия.
Мы не ходим в церковь. На самом деле мы не молимся. Я не уверена, почему она отдает им такую религиозную дань уважения, но, возможно, она имеет дело со своей собственной виной.
Я это понимаю. Гораздо больше, чем она знает.
Я наблюдаю из своего окна, как толпы студентов направляются на футбольное поле на сегодняшнюю игру. Так много, что я чувствую себя уверенно, покидая свое общежитие в поисках еды в столовой, как только начинается игра. Тут никого нет, за исключением пары очень молодо выглядящих студентов, все они, как я предполагаю, первокурсники, и они столпились за столом, яростно перешептываясь, наблюдая за мной подозрительными взглядами, когда я прохожу мимо них.
Они, вероятно, тоже знают, что я враг. И они чертовы первокурсники.
Когда вокруг никого нет — например, Уита, его приспешников и стада овец, — я могу взять свежий салат и суп, и спокойно съесть их, включив AirPods и смотря новый сериал на нетфликс.
Закончив, я возвращаюсь в свою комнату и переодеваюсь в леггинсы и толстовку с капюшоном, затем надеваю свои любимые кроссовки. На улице кромешная тьма, но гроза миновала, и все на игре.
Никто меня не побеспокоит.
Не снимая AirPods, я трусцой пробираюсь через сады, огни над многочисленными статуями отбрасывают на них золотистый отблеск. Они прекрасны. Нежный ангел. Плачущая женщина. Сердитый молодой человек, его лицо искривлено, как будто он смотрит вдаль, челюсть напряжена.
Он напоминает мне Уита.
Они все напоминают. Болезненная красота, высеченная в камне. Холодный и бесчувственный. Хотя каждый раз, когда он прикасается ко мне, я не чувствую ничего, кроме жара. Огонь с кончиков его пальцев, испепеляющий меня.
Заставляющий меня гореть.
Я бегу быстрее, мой пульс учащается, когда я направляюсь к лесу. Здесь так темно. Темнее, чем обычно, благодаря облакам, все еще висящим на небе, и я щурюсь, пытаясь разглядеть дорогу. Мои ноги стучат по усыпанной галькой тропе подо мной, и пока я остаюсь в центре, я не собьюсь с пути. Я вижу белую гальку даже в темноте.
Тропинка вьется сквозь заросли деревьев, которые окружают кампус и отделяют его от пляжа. Даже с включенными AirPods я слышу шум прибоя, бушующие волны, разгневанное штормом море. Я выключаю музыку и останавливаюсь, тяжело дыша, впитывая ритмичный звук.
Если я прямо сейчас войду в бурлящую воду, никто не будет скучать по мне, если я исчезну. В школе, скорее всего, будет вечеринка во главе с Уитом. Моя мама была бы расстроена и добавила бы мою фотографию в свою святыню, но в остальном она бы двигалась дальше. Все говорили бы ей, что она такая сильная.
И так оно и есть. Но, может быть, вся эта сила - маска для того, кто она на самом деле.
Лишенная эмоций. Измученная.
Я не знаю, что именно.
Океан соблазняет меня, особенно после такого мучительного дня, но после нескольких минут прослушивания волн, даже сделав несколько шагов навстречу им, я сворачиваю с пляжной дорожки и направляюсь обратно к кампусу. Я говорю себе, что я сильнее этого. Если я войду в эту воду и позволю ей поглотить меня, тогда они победят. И хотя я сказала Уиту, что это не игра, возможно, он все-таки был прав.
Жизнь - это одна большая игра, и я слишком молода, чтобы сдаваться. Я не могу проиграть.
Не сейчас.
Знание того, что я поддалась искушению, но не сделала этого, каким-то образом заставляет меня чувствовать себя сильнее. Дает мне больше силы. Я не сбавляю темпа, направляясь обратно к кампусу, выбирая тропу, которая поворачивает вправо и не петляет по садам. Вместо этого я бегу по туннелю, сделанному из высоких деревьев и кустарников, и они пересекаются наверху, создавая навес над тропой, который, я уверена, освежает летом.
Не то чтобы я когда-нибудь была свидетелем этого. Лето в Ньюпорте. Лето в кампусе. Они предлагают программу, но я не посещала ее, и скоро я закончу учебу. Мне никогда больше не придется смотреть на этот кампус в начале июня. Я получу свой диплом в руки и уйду с
высоко поднятой головой.
С надеждой. Если они не сломают меня первыми.
Они этого не сделают. Я им этого не позволю. Я не позволю ему.
Раскат грома раздается над головой, пугая меня, и я издаю небольшой шум, ускоряя шаг. Дождь начинает падать непрерывными каплями, в небе снова и снова сверкают молнии, сопровождаемые яростными раскатами грома, и я понимаю, что подвергаю себя здесь серьезному риску.
Меня может ударить молния и убить током на месте. Притянуто за уши, но, учитывая мою удачу в последнее время, вполне возможно.
Я вырываюсь с крытой дорожки, огибая гигантскую стену плюща, когда раздается еще один громкий удар, сотрясающий землю, когда молния прорезает черное небо, освещая землю внизу. Я вижу кое-кого. Высокого. Одетого в черное. Он там.
А потом он исчез.
Тяжело сглотнув, я замедляюсь и осторожно приближаюсь к тому месту, где я его видела, мое сердце бешено колотится. Я нажимаю на свой AirPod, чтобы остановить музыку, оглядываясь по сторонам, вытаскиваю наушники из ушей и засовываю их в карман толстовки. Куда бы он ни пошел, он не может быть слишком далеко. Наверное, кто-то еще вышел на пробежку.
Верно?
Раздается раскат грома, заставляя меня вздрогнуть, а затем чья-то рука обхватывает меня сзади за шею, прижимая к крепкому, долговязому телу.
Чей-то рот прижимается к моему уху, его низкий голос шепчет: – Попалась.
Я похолодела, сразу узнав его голос.
Это Эллиот.
Закрыв глаза, я остаюсь совершенно неподвижной, приказывая себе сохранять спокойствие. Я могу с этим разобраться. Я полагаю, он одержим идеей отомстить, и я могу немного подыграть ему. Мне нужно собраться с силами и воспользоваться своим шансом, когда придет подходящее время.
– Ты такая чертовски тупая, - говорит он угрожающим тоном. – Бегаешь здесь совсем одна. Вокруг никого. Все на футбольном матче.
– Почему ты не на игре? - спрашиваю я, гордясь тем, насколько спокоен мой голос.
– Я был отстранен на одну игру из-за того, что произошло ранее, - говорит он, крепче сжимая мою шею. Его
