Память о звероловах оказалась увековеченной в одном из киевских топонимов — Зверинце, память о лесных собирателях боричах (древлянах) — в названиях реки Борисфен, улиц Боричев узвоз и Боричев ток. Не осталось ли в Киеве каких-либо названий, связанных с полянами?
Одна из киевских улиц называется Старой Поляной, а прежде Старой Поляной называлось нагорье, на котором она находится, соединяющее летописную гору Щековицу с горой Юрковицей и обширным плато на северо-западе от нее. Что может означать это название?
В современном понимании поляна — это опушка леса, естественное образование, о возрасте которого говорить не имеет смысла. Другое дело, если поляна была бы делом рук человека. Считают, что в связи с постепенно снижавшейся продуктивностью удобренной пеплом земли трипольцы через пятьдесят-семьдесят лет снимались с насиженного места и переходили на новое. Но за время жизни на старом пепелище успевало вырасти несколько поколений. Для них оно, брошенное, навсегда оставалось родным и вызывало сердечные воспоминания.
Наверное, отсюда у славян появилось и до сих пор в ходу странное, на первый взгляд, выражение — «родное пепелище», относимое отнюдь не к сгоревшему дому, а к покинутому месту, где прошло детство и юность. Одним из таких пепелищ, коих в нашем лесном краю было великое множество, по-видимому, и была Старая Поляна. Из нескольких трипольских поселений, обнаруженных на территории Киева [1, 17], одно располагалось на горе Юрковице, то есть в местности, примыкающей к Старой Поляне, и еще два — к северо-западу от нее [6, 28–29].
Подсечное земледелие в древности было широко распространено на Балканах и на Ближнем Востоке. Греки называли своих предшественников, живших в этих краях, — пеласгами. Это название звучит как пали-жги и, вероятно, имеет тот же смысл, что и поляне. К тому же, предки трипольцев-полян пришли на территорию Украины, как известно, с Балкан. Греческое название «полис», которое вначале означало сельское поселение, произошло, вероятно, оттого, что под него выжигалась часть леса.
От слова «палить» в славянских языках существует множество производных. К ним относятся: полено, палка, (горючие материалы), палица (обожженная дубина), пепел и пепелище (попал, попалище) — то, что осталось после сжигания.
В славянской мифологии (польской, болгарской, словацкой, хорватской и др.) был персонаж Полазник, приносящий плодородие и совершавший магические акты с поленом, произнося заклинания о размножении скота и здоровье людей.
А на Апеннинском полуострове почиталось до-римское пастушеское божество — Палее. Оно считалось божеством плодородия. В его честь справлялись праздники, подобные славянским праздникам Купала. Назывались эти праздники Палилии, на них жгли (палили) костры, через которые прыгали пастухи, а между кострами проводили стада скота.
Отправление религиозных культов пеласги проводили у домашних алтарей и в священных рощах, таких, как знаменитая дубовая роща пеласгийского Зевса в Додоне в Греции или, описанная Вергилием [56] священная роща в Этрурии:
Роща огромная есть возле Керита хладного тока,По преданью отцов, священная, и замыкаютХолмы отовсюду ее, опоясавши черною елью.Если верить молве, Сильвану древле пеласгиБогу стад и полей, и рощу и день посвятили,Те, что первые встарь захватили область латинов.
Предки полян (пеласгов) были пришельцами в Европе, но очень давними и многочисленными. Они пришли на Балканы на рубеже VI–V тысячелетий до н. э. с уже сложившейся, по-видимому, на Ближнем Востоке культурой подсечного земледелия и скотоводства. По костям скота можно судить о его южном происхождении. По характерной росписи и формам керамических изделий, а также другим особенностям можно сделать вывод, что их культура родственна сложившимся на севере нынешних Сирии и Ирака и юге Турции, в Анатолии, археологическим культурам Гаджилар, Гассуна, Саммара, Чатал-Гаюк и др. Поэтому корень в названиях Палестина, Пальмира и пальма, по-видимому, тот же, что и в соответствующих европейских словах.
«Исследователи сходятся на том, что истоки Кукутени-Триполья теряются в малоазийских культурах, а непосредственное начало — в культуре Боян низовьев Дуная… Древнейшие поселения Кукутени-Триполья появились во второй половине V тыс. до н. э. на территории юго-восточной Трансильвании и молдавского Прикарпатья, в долинах левобережных притоков Дуная» [26, 239–240]. Отмечается также, что появлению этих культур в Европе предшествовало катастрофическое запустение Чатал-Гаюка и Гаджилара в конце VI тыс. до н. э.
В Европе пришельцы длительное время соседствовали с мирными лесными собирателями — борами (боратами, боранами). Вероятно, обменивались с ними своей продукцией и находились в безопасности. Выжигаемые ими участки леса были не настолько велики, чтобы нарушить экосистему обитания аборигенов (лесных собирателей), и они мирно соседствовали друг с другом. Среди многочисленных материальных памятников трипольской культуры нет воинских доспехов. Не грозила им в Европе и связанная с подсечным способом хозяйствования экологическая катастрофа (превращение земли в пустыню) благодаря более влажному климату, распространенным здесь лиственным лесам и ранее накопленному опыту.
В отличие от аборигенов Европы — охотников и лесных собирателей, живших рассеянно, небольшими группами, пришельцы селились компактно, в больших поселениях. Этому способствовал не присваивающий, а производительный способ хозяйствования.
«Известно, что более чем за тысячелетие до создания Акрополя в Афинах, на том же самом холме высился Пелистикон — крепость пеласгов, древнейших обитателей Средиземноморья. Греки были новопоселенцами на этих территориях» [80, 126].
После прихода на Балканы ареал расселения пеласгов постепенно расширялся. Вначале они продвинулись в Трансильванию, где, по мнению В. Г. Збеновича, смешались с аборигенами Европы, после чего стали распространяться на запад до р. Олт и на восток, на территории нынешних Молдовы и Украины.
На путях своего распространения пришельцы смешивались с местными жителями лесов и степей, соседствуя с ними и ассимилируя их, так как превосходили последних по численности и уровню материальной культуры. Им принадлежат археологические культуры Боян, Кукутени на территории Румынии. Их северо-восточный анклав (от Прута до Борисфена), вероятно, уже с примесью коренного европейского населения, получил название трипольской культуры.
В IV тысячелетии до н. э. трипольцы (поляне) достигают Борисфена, где оказываются соседями с кочевыми охотниками и скотоводами, занимающими Левобережье и резко отличающимися от них бытом, нравами и верованиями. Восточной границей трипольской культуры стал Борисфен, а не Днепр, трассы которых южнее Черкасс существенно разнятся. Это можно увидеть, сопоставляя карту, на которой показано русло Борисфена (рис. 6), с картой распространения трипольской культуры, показанной на рис. 19. [45, 282].
Предание о приходе славян в Восточную Европу из Подунавья, очевидно, связано с полянским племенем, так как все более поздние переселения, как видно из предыдущих глав, шли в противоположном направлении. Вклад полян (пеласгов) в этносы Европы, особенно в романские и славянские, очень велик.
«Появившись на исторической арене в начале IV тыс. до н. э., трипольская культура просуществовала около 1500 лет. Племена ее носителей освоили всю правобережную украинскую лесостепь и часть левобережья в Среднем Поднепровье. Хронологически история трипольцев разделяется на три основных этапа: ранний А (4000–3600), средний В (3600–3100) и поздний С (3100–2500). Каждый из этапов, кроме того, подразделяется на подэтапы: в раннем это — А1 и А2, в среднем — В1, В1—В2 и В2, в позднем — С1 и С2» [45, 236].
6. Матриархат и его отголоски
Трипольцы отличались не только высокой материальной культурой, основанной на производящем, а не присваивающем типе хозяйствования, присущем большинству неолитического населения Евразии, но и укладом жизни. В их искусстве характерной особенностью был культ женщин. Среди них как статуэтки изящных девушек, так и дородных матрон, восседающих на шикарных креслах, стилизованных под бычью голову (рис. 20.) [45,130–131]. Из культовых статуэток (домашних божеств) 97,5 процента были женскими и только 2,5 — мужскими [33, 209]. Эти и некоторые другие особенности позволяют сделать вывод, что во главе трипольского общества стояли женщины.
