орешек оказался ему не по зубам. Так вышло, что я начисто лишен чувствительной струны, которая есть у тех, кто поддается внушению.
– Да вы гипнотизер.
Он вздрогнул.
– Я ничто… я тень!
– А я ученый. И с вашего позволения – или без него! – с радостью проведу на вас эксперимент или два.
Он попятился. Глаза его блеснули так, что стало ясно: он владеет своей чудовищной силой с невероятным мастерством и среди своего народа имеет репутацию настоящего колдуна.
– Мы, вы и я, вместе попытаемся поставить эксперимент… на Поле Лессинхэме, – вдруг сказал он.
– Почему на нем?
– А вы не знаете?
– Нет.
– Зачем вы мне лжете?
– Я не лгу вам… я не имею ни малейшего представления о том, по какой причине вы сами интересуетесь Полом Лессинхэмом.
– Почему интересуюсь?.. Это к делу не относится, сейчас мы говорим о вашем интересе.
– Простите, но о вашем.
– Послушайте!.. вы ее любите – и он любит! Но стоит вам сказать лишь слово, и ему ее не получить – никогда! Это я вам обещаю, я!
– Опять же, сэр, вы кто такой?
– Я дитя Исиды[8]!
– Даже так?.. Сдается мне, вы немного промахнулись: это Лондон, а не какая-то дыра в пустыне.
– Неужели я не знаю?.. какое это имеет значение?.. сами увидите! Придет день, и вы позовете меня… поймете, как невыносимо вам видеть ее в его объятиях… ее, ту, что любима вами! Тогда вы меня позовете, и я приду, и это будет конец Пола Лессинхэма.
Пока я соображал, на самом ли деле он столь безумен, как кажется, или же это наглый мошенник, надумавший заточить свой топор и избравший меня точильным камнем, он исчез из комнаты. Я последовал за ним.
– Кончайте!.. остановитесь! – кричал я.
Должно быть, он поднаторел в ходьбе, потому что не успел я очутиться в коридоре, как стукнула входная дверь, а когда я выскочил на улицу, намереваясь окликнуть его, ни справа, ни слева не оказалось никого похожего на моего гостя.
Глава 13. Гравюра
«Интересно, что этот милейший попрошайка на самом деле имел в виду, да и вообще кто он такой? – именно это спросил я у себя, вернувшись в лабораторию. – Если верно то, что Судьба время от времени запечатлевает характер человека на его лице, тогда, без малейшей тени сомнения, гость у меня был прелюбопытнейший. Хотел бы я знать, что его связывает с Апостолом… или здесь он всего лишь блефует?»
Я мерил шагами комнату, ибо в ту минуту утерял всякий интерес к проводимым мною опытам.
«Если он блефовал, то лучшей игры мне видеть не доводилось… и все-таки, что за коготок увяз у такого педанта, как святой Павел, в этом болоте? Малого всего перекосило, стоило лишь упомянуть имя сего подающего надежды радикала. Нет ли здесь политического мотива? Надо подумать… чем мог Лессинхэм оскорбить религиозные или патриотические чувства самых фанатичных представителей Востока? С точки зрения политики, ничего не вспоминается. Как правило, в дипломатию он старается не лезть. Если он кого оскорбил… хотя нет – репутация у него необычайно высока! – мотив нужно искать где-то в другом месте. Но тогда где?»
Чем старательнее я размышлял над загадкой, тем сильнее запутывался.
«Чушь какая!.. У этого негодяя общего со святым Павлом не больше, чем со святым Петром. Не исключено, что он тронутый; если это не так, то он затеял хитрую игру – скорее всего, хочет кого-нибудь общипать! – попытал счастья со мной, но не вышло. А что до Марджори… моей Марджори!.. только вот не моя она, черт побери!.. не растеряйся я так сильно, проломил бы ему башку в нескольких местах только за то, что он посмел произнести ее имя… нехристь, магометанин!.. А теперь вернемся к планированию чудесненького убийства!»
Я схватил маску – кстати, являющуюся одним из самых оригинальных изобретений последних лет: если солдаты будущего станут носить ее, они будут неуязвимы для моего оружия! – и собирался натянуть ее на себя, когда в дверь постучали.
– Кто там?.. Войдите!
Это был Эдвардс. Он с недоумением оглядел комнату.
– Простите, сэр, я думал, вы не один. Я не знал, что тот… тот джентльмен ушел.
– Вылетел через трубу, как все ему подобные господа… Какого черта ты его впустил, ведь я запретил тебе это?
– Клянусь, сэр, понятия не имею. Я передал ему ваши слова, а он… посмотрел на меня, и… больше я ничего не помню – очнулся, уже стоя в этой комнате.
Если бы передо мной был кто-нибудь другой, а не Эдвардс, я бы заподозрил, что без взятки тут не обошлось, однако в Эдвардсе я не сомневался. Все оказалось, как я и предполагал: ко мне приходил первоклассный гипнотизер; он среди бела дня в самом деле околдовал моего слугу, прямо у моего порога; надо бы узнать о нем побольше. Эдвардс продолжил:
– Еще один человек, сэр, желает говорить с вами – это мистер Лессинхэм.
– Мистер Лессинхэм! – В ту минуту совпадение показалось странным, хотя смею предположить, что это была лишь видимость. – Проводите его ко мне.
Вскоре вошел Пол.
Мне стоит признать – и я уже делал это раньше! – что, в некотором смысле, я восхищаюсь этим человеком… если он, конечно, не собирается завязывать определенные отношения. Он обладает физическими качествами, радующими мой глаз: если брать в расчет одну лишь биологию, то каждая его поза, каждое движение наполнены истинной жизненной энергией… скрытой силой; худощавый и подтянутый, он, при желании, умеет показать свою мощь. Он гибок и активен, не суетлив, но проворен, красиво сложен, держится отлично – такой человек наверняка преодолеет любые трудности. Вы можете обогнать его на короткой дистанции, физически или интеллектуально – пусть вам и придется проявить недюжинную расторопность! – но в марафонском беге он вас обставит. Не знаю, смог бы я действительно довериться такому, как он, пока, конечно, не убедился бы, что все в его руках… но понять, так ли это, в его случае необычайно сложно: он слишком спокоен, слишком уверен в себе, не теряет самообладания, даже если ему грозит смертельная опасность; и что бы он ни делал, у него всегда наготове уважительная причина. Как в Парламенте, так и вне его, у Лэссинхэма репутация человека с железными нервами – и сложилась она не на пустом месте; и все же меня терзают сомнения. Если я его правильно понимаю, он из тех личностей, что, сталкиваясь с препятствиями, падают духом, но затем, когда тяжкие минуты позади, подобно Фениксу, возрождаются из пепла. Тем не менее, если при этом рядом будут его соратники, Лессинхэм и вида
