не подаст, что что-то не так.
Вот такого человека полюбила Марджори. Ладно, возможно, у нее была на то причина. Он человек с положением – и карьера его, вероятно, взлетит еще выше; не без амбиций – способен достичь большинства поставленных целей; неплох собой; приятен в общении – если того захочет; среди дам слывет настоящим мужчиной, который «всегда поступает верно и делает это вовремя и должным образом». И все же!.. Хорошо, насколько я понимаю, все мы хамы, а большинство в придачу педанты; но бога ради, не заставляйте нас это проявлять.
Лессинхэм был одет, как подобает джентльмену: на нем был черный фрак, черный жилет, темно-серые брюки, воротничок-стойка, безупречный галстук-бабочка, перчатки нужного оттенка; волосы его были аккуратно причесаны, а улыбка, если не как у ребенка, то во всяком случае приятная.
– Я не побеспокоил вас?
– Ничуть.
– Уверены?.. Когда я попадаю в места, где человек ведет противоборство с природой в стремлении раскрыть ее тайны, я чувствую, что переступаю порог неизвестного. В последний раз я был здесь сразу после того, как вы получили патенты на систему морского телеграфа, тут же приобретенную адмиралтейством – мудрое решение… Чем вы заняты теперь?
– Смертью.
– Как?.. в самом деле?.. о чем это вы?
– Если войдете в состав следующего правительства, вы, вероятно, узнаете сами; не исключено, что оно станет первым, кому я предложу новое хитроумное изобретение в искусстве убийства.
– Понимаю… новый снаряд… Как долго будет продолжаться эта гонка средств нападения и защиты?
– Пока не потухнет солнце.
– А потом?
– Защита не понадобится – будет нечего защищать.
Он посмотрел на меня спокойными, серьезными глазами.
– Теория, что мы движемся к гибели планеты во льдах, не слишком весела. – Он принялся теребить пальцем стеклянную реторту на столе. – Кстати, было очень любезно с вашей стороны заглянуть ко мне вчера ночью. Боюсь, вы сочли меня невежливым, поэтому я пришел к вам принести свои извинения.
– Нет, невежливым я вас не счел; я счел вас… странным.
– Да. – Он посмотрел на меня с безразличием, кое мог напускать на себя по своей воле и которое послужило основой его репутации человека с железными нервами. – Я был встревожен и нездоров. К тому же меня не волновал взлом, даже совершенный безумцем.
– Тот человек был безумен?
– Вы его видели?
– Как вас.
– Где?
– На улице.
– Насколько близко вы подошли к нему?
– Ближе, чем мы с вами сейчас стоим.
– Вот как. Я и не думал, что вы столкнулись с ним в упор. Вы пытались его остановить?
– Легче сказать, чем сделать; он убежал так стремительно…
– Вы видели, как он был одет, точнее, раздет?
– Видел.
– Совершенно голый, в одном плаще в такую-то ночку. Кто, кроме сумасшедшего, решит вломиться в чужой дом в подобном костюме?
– Он что-то взял?
– Абсолютно ничего.
– Кажется, вышел прелюбопытный анекдот.
Он повел бровью – по словам членов Палаты общин, это был единственный признак эмоций, который он когда-либо позволял себе.
– Мы уже привыкли к таким любопытным выходкам. Буду вам обязан, если об этом случае больше никто не узнает – больше никто. – Он повторил эти два слова, будто подчеркивая их значение. Я подумал, не имеет ли он в виду Марджори. – Дело расследуется полицией. Пока оно не продвинется, нужно следить, чтобы сведения о происшествии не просочились в газеты и не поползли слухи. Понимаете, как это важно?
Я кивнул. Он сменил тему:
– Так чем вы сейчас занимаетесь – снарядом или орудием?
– Войдете в следующее правительство, сами, наверное, узнаете; не войдете – останется тайной.
– Полагаю, вы обязаны молчать о таких вещах?
– Да. Вы сами, кажется, предпочитаете хранить в тайне дела гораздо менее значительные.
– Вы о том, что было вчера ночью? Если даже такой пустяк, как этот, попадет в прессу или кому на язык – что равноценно! – вы удивитесь, как нам станут досаждать. Это будет тяготить почти невыносимо. Обычный человек совершит убийство и не привлечет к себе никакого внимания, однако стоит воришке залезть в карман знаменитости, так все разом трубят об этом; и я вовсе не преувеличиваю, хотя так можно подумать… Что ж, до свидания, благодарю, что пообещали мне молчать. – Ничего я ему не обещал, но это так, к слову. Он направился к выходу и вдруг остановился. – Еще одно: насколько мне известно, вы знаток древних суеверий и мертвых религий.
– Я интересуюсь этими предметами, но я не знаток.
– Не можете ли вы мне подсказать, каковы были догматы культа Исиды?
– Этого не подскажу ни я, ни кто-либо другой – если говорить о научном обосновании. Вам известно, что у Исиды был брат; культ Осириса и Исиды – это одно и то же. А вот каковы были его основы, или обряды, или нечто подобное – этого в наше время не знает никто. Папирусы и иные записи, дошедшие до нас, не содержат исчерпывающих сведений. Впрочем, то, что имеется, тоже изучено не полностью.
– Насколько я понимаю, чудеса, о которых столько говорят, относятся к области легенд?
– Какие чудеса вы имеете в виду?
– Не приписывались ли жрецам Исиды сверхъестественные способности?
– В общем и целом, сверхъестественные способности в те времена приписывались жрецам всех культов без исключения.
– Понимаю. – Он умолк, но тут же продолжил: – Полагаю, что культ Исиды давно ушел в прошлое и никто в нее больше не верит.
Я замешкался, недоумевая, с чего он вдруг заговорил об этом; понимаете, я знаю моего Павла: либо у него веская причина задавать такие вопросы, либо эти вопросы ширма для иного важного дела.
– Я бы не был так уверен.
Он посмотрел на меня взглядом бесстрастным, но пытливым.
– Вы думаете, у нее еще есть почитатели?
– Не исключаю такой возможности; более того, весьма вероятно, что где-нибудь в Африке – она огромна! – отдают дань Исиде, совсем как в старые добрые времена.
– Вы это точно знаете?
– Простите, а вам-то что известно?.. Вы осознаете, что обращаетесь ко мне, будто я свидетель по делу?.. Вы устраиваете этот допрос с определенной целью?
Он улыбнулся.
– В какой-то мере, да. Недавно я столкнулся с любопытным случаем и сейчас пытаюсь докопаться до сути.
– Что за случай?
– Боюсь, в данное время я не могу поведать вам о нем, но когда мне это будет дозволено, обязательно расскажу. Вас он заинтересует – как пример невероятного выживания… Кажется, последователи Исиды верили в перевоплощение?
– Некоторые – без сомнения.
– Что они под этим подразумевали?
– Перевоплощение.
– Да, но перевоплощение души или тела?
– Вы о чем?.. Перевоплощение – это перевоплощение. Вы намекаете на что-то конкретное? Если скажете все без обиняков, я постараюсь дать нужные вам сведения, а сейчас ваши вопросы вызывают определенное недоумение.
– Ну, не важно… как
