Как язвительно замечает Агостон, Каммлер мог похвастаться практически безукоризненным послужным списком как руководителя коллектива, так и командного игрока:
В наши дни консультант-управленец, ищущий сочетание абсолютного профессионализма и абсолютной преданности делу, несомненно был бы просто очарован блестящим резюме, которое предъявил бы ему Каммлер. Каммлер продемонстрировал бы свидетельства безупречной работы «на самых ответственных направлениях», сопряженной с умелым преодолением «агрессивных препятствий»…
Перечень тех должностей, которые на протяжении всего нескольких лет занимал в Третьем рейхе Каммлер, выглядит просто феноменально[120].
Среди этих «ответственных назначений» Каммлера особенно выделяются:
1) оперативное управление устрашающими бомбардировками Лондона, Льежа, Брюсселя, Антверпена и Парижа ракетами «Фау-1» и «Фау-2»;
2) оперативное управление всеми работами по исследованиям и производству ракет, включая «Фау-2» и межконтинентальной баллистической ракеты А9/10;
3) разработка и наблюдение за строительством первых в мире «защищенных от бомбардировок подземных заводов по производству самолетов и ракет», в том числе тех, которые занимались выпуском реактивных двигателей и истребителей «Мессершмитт-262»;
4) руководство отделом строительства и работ СС, подразделением, которое занималось всеми значительными строительными проектами рейха, в том числе организацией лагерей смерти, заводов по производству синтетического каучука и дорог, по которым осуществлялось снабжение германских полчищ, вторгнувшихся в Россию;
5) разработка и строительство первого в мире подземного полигона для испытания ракет,
6) руководство, контроль и координация всех работ Третьего рейха по созданию секретного оружия, которые велись на заключительном этапе войны[121].
Впервые этот уродливый гений администрирования привлек к себе внимание Гиммлера и Гитлера «своим блестящим наброском концентрационного лагеря в Освенциме, сделанным от руки, который он затем и построил. Потом его попросили дать квалифицированный совет, когда потребовалось увеличить ежедневный выход газовых камер с 10 000 до 60 000»[122].
Все это говорится не только для того, чтобы показать, что Каммлер был кровавым мясником; к концу войны Гитлер «сосредоточил в руках Каммлера больше власти, чем он когда-либо доверял одному человеку», без каких-либо исключений[123]. Если сравнить положение Каммлера с подобным гипотетическим положением в бывшем Советском Союзе,
такое положение означало бы, что тот самый генерал, который командовал всеми ракетами СС-20, размещенными в европейской и азиатской частях страны (главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения), также возглавлял бы исследования, разработки и производство в ракетной промышленности. Кроме того, ему также подчинялось бы производство всех новых боевых самолетов для военно-воздушных сил, а также колоссальные гражданские строительные и производственные программы в северных районах Сибири. И, наконец, этот человек возглавлял бы общенациональную сеть «гулагов». А чтобы хотя бы сравняться с положением Каммлера в СС, советский генерал, занимающий все эти многочисленные должности, также должен был бы быть третьим в иерархии КГБ[124].
На самом деле длинный перечень Агостона можно только дополнить, ибо этому гипотетическому советскому генералу также должна была бы быть поручена координация всех ядерных и других сверхсекретных научно-исследовательских проектов всего Советского Союза.
Таким образом, именно на фигуре обергруппенфюрера СС Ганса Каммлера сходятся все направления нашего исследования: завод по производству буны и рабский труд заключенных концентрационных лагерей, над которыми ставили чудовищные медицинские эксперименты и которых заставляли работать в секретных подземных лабораториях и заводах, атомный проект и, как будет видно в дальнейших разделах настоящей книги, разработка еще более чудовищных летательных аппаратов и систем оружия. Если где-нибудь и спрятана золотая жила информации, ее нужно искать в чертежах и папках, запертых в сейфах Каммлера, или в еще более надежном месте — у него в голове. Именно это обстоятельство и необычный послужной список поднимают столько вопросов к его послевоенной судьбе.
Но что же насчет «особого командования СС» (Sonder-Kommando), структуры, созданной Каммлером и подчиненной непосредственно ему? Что такого революционного было в ней, что доктор Фосс попросил Агостона хранить молчание до его смерти?
Фосс пришел в «Шкоду» в 1938 году, когда завод перешел к рейху по условиям Мюнхенского соглашения, — Гитлер, Чемберлен, Муссолини и Даладье передали Германии Судетскую область Чехословакии, населенную немцами, — и превратил его в дочернее предприятие концерна «Крупп», основного поставщика вооружений гитлерского режима. Мастер дипломатично разрешать любые спорные моменты, Фосс быстро снискал симпатии чешского инженерно-технического персонала, сохранившего свои места после перехода «Шкоды» в руки немцев. По слухам, Фосс даже проследил за тем, чтобы чешским рабочим, которые работали по местным расценкам, а не по более высоким расценкам рейха, повысили зарплату[125].
Также очень важным для понятия отношений, сложившихся между «Шкодой» и СС, является то обстоятельство, что чехословацкая Богемия стала протекторатом рейха, что по сути означало, что весь политический, административный и военный контроль над Богемией перешел к СС. Именно в этом контексте и развивались особые отношения между Фоссом и Каммлером.
По прихоти судьбы жизненные пути Каммлера и Фосса перехлестнулись в «Шкоде», где они совместно сначала основали, а затем возглавили то, в чем посторонние, как правило, видели самый совершенный в техническом отношении научно-исследовательский военный центр. Работая совершенно независимо под патронажем СС, центр пользовался особым расположением Гитлера и Гиммлера. Созданный на основе снискавшего себе международное признание отдела исследований и разработок «Шкоды», центр работал в тесном сотрудничестве с концерном «Крупп» и в первую очередь занимался анализом захваченного оборудования, в том числе самолетов, а также копированием и усовершенствованием всех новейших технических достижений. Ему предстояло сделать первый шаг в создании секретного оружия нового поколения[126].
Таким образом, налицо первая составляющая этого специального командования СС: анализ, воспроизведение и усовершенствование всех приобретенных иностранных и вражеских технологий. Само по себе это нисколько не удивительно, поскольку подобные исследования проводились всеми основными участниками войны.
Вторым моментом, на который следует обратить внимание, является то, насколько старательно и надежно особое командование СС было скрыто внутри обычного инженерно-технического подразделения «Шкоды». Однако истинными задачами этого особого командования был далеко не один только анализ захваченного вражеского оборудования, как это подробно изложил Агостону Фосс.
Его целью было проложить дорогу к строительству самолетов с ядерной силовой установкой, найти приложение ядерной энергии применительно к движителям ракет и летательных аппаратов; кроме того, центр занимался лазерными лучами, которые в то время еще именовались «лучами смерти»; самыми разнообразными устройствами наведения ракет, а также другими потенциальными областями высоких технологий для возможного прорыва вперед На современном жаргоне этот центр, наверное, следовало бы назвать «мозговым центром СС»[127]. Велись также работы над созданием секретного оружия второго поколения, и наиболее значительные успехи были достигнуты в вопросе создания ядерных движителей для летательных аппаратов и ракет.
Создание летательных аппаратов с ядерной силовой установкой невозможно без развития и миниатюризации ядерных реакторов, а в этой области, согласно «легенде союзников», Германия не добилась сколько-нибудь значимых результатов. И хотя в разговор о лазерах верится с большим трудом, существуют весомые доказательства того, что немцы занимались именно этим, и весьма успешно[128].
Но самым примечательным в этом «мозговом центре» было то, что о его деятельности не было известно абсолютно ничего ни Герингу, ни Шпееру, ни кому-то еще из больших шишек и исследовательских центров рейха[129]. Это объясняет не только недоумение Шпеера в ответ на вопрос Джексона, о чем мы уже говорили выше; это объясняет также полное неведение немецких ученых, собранных в Фарм-Холле после окончания войны. Эти два факта указывают на то, что штаб-квартира особого командования СС на заводах «Шкоды» под Пльзенем представляла собой не просто обычный исследовательский центр, работающий над созданием секретного оружия. В отличие даже от своего американского собрата, «Манхэттенского проекта», этот центр не имел никаких связей ни с военным ведомством Германии, ни с государственными структурами, ни даже с нацистской партией; он был полностью предоставлен самому себе. Это был во всех отношениях черный проект, координирующий все черные проекты нацистской Германии. Полномочия, данные этой группе, были столь широкими, что если в Германии действительно осуществлялась масштабная программа обогащения урана с целью создания атомной бомбы, то именно эта структура скорее всего и осуществляла ее[130].
