— Дело плохо, да? — неуверенно спросил я.
— Ничего подобного. Беспокоиться нечего. Такие пустяки время от времени случаются.
Я было завел речь о технике безопасности. Ведь у рабочих не имелось ни касок, ни перчаток, ни защитных очков, словом, ничего, что способствовало бы безопасности проведения работ; к тому же все лестницы сколачивались из подсобного материала прямо на месте, когда в них возникала необходимость.
— Мы в Марокко так всегда делаем, — сказал архитектор, пригладив бровь кончиком пальца. — Бывают, конечно, травмы, куда ж без этого.
— А пострадавший не подаст в суд? — почти прошептал я.
— Конечно нет, — ответил архитектор спокойно, — это Касабланка, а не Колорадо.
— Ну, если так, то я хотя бы куплю ему радио. Бедняге придется надолго лечь в больницу. Я хочу, чтобы он ощущал нашу заботу.
У архитектора даже лицо задергалось.
— Еще чего! Даже не выдумывайте! Стоит вам только так поступить, мигом найдется масса желающих падать с крыши. Вы не понимаете, что творится в голове у марокканца.
Следующая неделя только прибавила проблем. В понедельник повариха распорола себе запястье фруктовым ножом. Стены кухни были забрызганы кровью, ну прямо как в фильме ужасов. Как ни удивительно, но она выжила. На следующий день садовник свалился с лестницы, подстригая куст, а в среду, когда я включал свет в кухне, меня шарахнуло током так, что я упал. Четверг выдался в целом спокойный, хотя я и обнаружил лужу крови в комнате, которая должна была стать нашей столовой. Несмотря на мои упорные расспросы, никто не признался, что кровь была его. А в пятницу, в пятницу мы оказали сопротивление властям…
Дело было так. Мы только что закончили обедать на террасе, когда услышали стук: кто-то стучал кулаком в дверь сада. Стук сопровождали громкие крики по-арабски, звучавшие как угрозы. Откуда ни возьмись появились Хамза и Осман. Они подскочили к двери, подперли ее и послали Медведя за рабочими.
Я подошел и поинтересовался у Хамзы, кто это пытается сломать дверь снаружи.
— Это полиция, — ответил он.
— Так, наверное, их нужно впустить, — сказал я.
— Мсье Тахир, s'il vous plaît! — раздраженно возразил он. — Их нельзя пускать ни в коем случае.
Пока мы стояли там и не пускали представителей власти, я понял, что мне еще многое предстоит узнать о Марокко и о том, какие тут у них порядки. В Англии в нас с детства воспитывали определенное уважение к полиции. Возможно, мы и не испытывали к полицейским особой симпатии, но мы считали себя обязанными повиноваться им, нравилось нам это или нет. И если бы взвод английских бобби принялся стучать в дверь, то большинство моих соотечественников сочло бы своей обязанностью открыть им и поинтересоваться, зачем пожаловали полицейские.
— Хамза, а почему полицейские пытаются взломать нашу дверь?
Сторож с удивлением посмотрел на меня и ответил:
— У вас нет разрешения на строительные работы.
— Разве? А мне казалось, что есть.
— Нет конечно. Его у вас нет. Его ни у кого не бывает.
— И это так принято, что полиция барабанит в дверь?
Хамза повеселел.
— О да, мсье Тахир. Это — обычное дело.
Глава 6
Хромой краб ползет прямо.
Неудачи продолжали преследовать нас. Правда, количество несчастных случаев в доме уменьшилось, зато появились другие напасти. Во-первых, саранча. Поначалу ее было трудно увидеть из-за защитной окраски, но когда глаза привыкли распознавать мимикрию, оказалось, что саранчой заполонен весь сад. Насекомые покрыли все кусты, вьющиеся растения, нижние ветки деревьев и пожирали все, что только влезало в их миниатюрные рты. Они оккупировали всю территорию: от дальних углов сада до крыши дома. Мы и глазом моргнуть не успели, как саранча набилась в кладовку, в кухонные шкафы, в наши постели, в стиральную машину и даже в продукты.
Но природный баланс взял свое: полчища саранчи были сметены нашествием крыс. К концу второй недели октября свирепые жесткошерстные грызуны вытеснили саранчу почти отовсюду, заняв ее место. Наевшись до отвала жирных насекомых, крысы стали сильными и осмелели. Они наносили нам большой урон. Все мои книги и папки, равно как и игрушки Арианы и одеяльце Тимура, были основательно изжеваны, а почти вся пища в кладовке съедена. Крысы прогрызли дырки в мешках с цементом и продырявили нашу перину, устроив в ней гнездо. Как-то ночью наглые грызуны съели мягкие кожаные туфельки Арианы, оставив только застежки.
Я попросил Хамзу сходить и купить десять тюбиков клея, к которому прилипают крысы. Он отрицательно покачал головой и сказал, что единственный способ остановить нашествие крыс — это завести свирепого пса. И чем он будет крупнее, тем лучше.
— Как вы думаете, почему в бидонвиле столько собак? — спросил сторож нараспев.
— Из-за крыс? — предположил я. — А нельзя ли завести просто кошку? Крысы боятся кошек.
Хамза громко рассмеялся.
— В Марокко, — заявил он не без гордости, — крысы едят кошек на завтрак.
Но я все же продолжал настаивать, чтобы он положил несколько картонных полосок, намазанных клеем, ибо уже убедился в эффективности данного метода.
— Послушайте! — воскликнул Хамза. — Какой там клей! Уже поздно! Нужно срочно опрыскать сад отравой! Все до травинки, и каждый сантиметр в доме!
Но, памятуя о безопасности детей, я запретил сторожу пользоваться ядом. Вместо этого я пообещал найти самую злую собаку, сколько бы та ни стоила.
Вопрос о безопасности детей вновь встал на следующий день. Повариха обнаружила Ариану под кухонным столом. Бедняжку сильно тошнило. Лицо ее покраснело, дыхание было затруднено. Рядом с девочкой стояла открытая банка с маслянистым белым кремом. От крема исходил неприятный запах, как от средства для прочистки канализации. На этикетке было что-то написано по-арабски и изображена улыбающаяся светлолицая женщина в марокканской одежде. Мы спешно вызвали детского врача. Кухарка, местная жительница с выпуклыми глазами и смуглой кожей, нервно ходила взад-вперед. Я поинтересовался у нее, для чего предназначен этот крем.
— Мне хотелось быть такой же светлой, как вы и мадам, — неопределенно ответила она.
Я повторил вопрос:
— Фатима, для чего этот крем?
— Он для отбеливания кожи лица.
Вся неделя прошла в поисках собаки. В зоомагазинах предлагали великолепных миниатюрных пекинесов, йоркширских терьеров и нервных пуделей, украшенных множеством шелковых бантов.
— Это не подходит, — объяснял я продавцам. — Мне не нужна комнатная собачка, мне требуется кровожадный монстр, достаточно свирепый для расправы с полчищами крыс.
