только объявляем вашему бухгалтеру выговор и директору начет. А так мы вас любим и желаем всего наилучшего в вашем очень нужном для всего советского театра эксперименте.
— Подождите, подождите! — кричим мы и кладем на стол им некое совершенно новое бумажное изделие нашего совместного производства.
Что это?
Это письмо завмуза.
А что пишет в нем наш замечательный, благородный зав муз?
Он пишет что не понимает, почему такой сыр-бор из-за какой-то трубы. Что тут какое-то недоразумение. Что это его личная труба и он дарит ее театру.
Таким образом, все мигом становится на свои места, и что самое приятное, все эти «места» теперь можно именовать «законными».
Итак, все хорошо, что хорошо кончается.
К тому ж последняя новость. Сегодня пришел ко мне завмуз и попросил флейту.
1990
Синдром Брежнева
Ордендай-ордендай-ордендайордендай.
Восточная скороговорка.
раньше я, кажется, жил честно и не имел никаких наград. Но вот наступила перестройка, и меня впервые наградили. За честность. Премия была небольшая, всего 10 рублей, но, согласитесь, дело не в деньгах, а в почете.
Жена сказала:
— А твоему другу Эдику дали двенадцать.
— Что с того?
— Значит, он на два рубля честнее тебя.
С Эдькой мы действительно много пережили в застойные времена. И я порадовался за своего коллегу. Ему сейчас деньги нужнее. Он нищий и такой же бессребреник, как я.
Только я об этом подумал, раздался звонок.
— Это из КГБ говорят. Зайдите, пожалуйста, к нам…
Голос был приятный, доброжелательный, но я вздрогнул, начал заикаться, как любой нормальный человек.
— А-а-а…ч-что, собственно, случилось?
— Да ничего страшного. Не волнуйтесь… По телефону не хочется вам говорить…
Ночь я не спал, готовился к разговору на Лубянке. Утром поцеловал жену на всякий случай, взял узелок и пошел.
Оказалось, ложная тревога. В кабинете на шестом этаже меня встретил милый интеллигентный мужчина.
— Мы решили выдать вам значок «Знатный враг народа». Мы очень благодарны вам за сопротивление нам. Если бы не вы, нас бы сейчас разогнали. Кстати, вам большой привет от Горбачева.
Когда я явился домой со значком на груди, жена сказала:
— А Эдика, между прочим, Горбачев принял сегодня в Кремле.
Вскоре перестройка кончилась, но жизнь продолжалась.
Я получил самую престижную после Букера премию Кукера, в то время как Эдька — всего лишь Дыкера, да и то лишь в семи номинациях, из которых в четырех он был вместе со мной, ибо выставился чуть позже, поскольку у меня уже было три Пукера и один Какер, что в элитарных кругах приравнивается шестнадцати Фукерам и пяти Накерам. Я даже не пошел на церемонию презентации этих номинаций, потому что жена сказала:
— Один твой Какер — это почти Оскар.
Но была не права, ибо кто в наше время не знает, что ни один Какер не идет ни в какое сравнение с Пукером.
Зато Эдика наградили Золотой Каской, и он съездил в круиз, получив премию Мафи и право первого удара по морде ногой на Всероссийском чемпионате по контактному карате.
Меня завалили подарками. С космодрома Бай конур прислали сервиз летающих тарелок. Какой-то донор захотел отдать мне свою кровь — я еле отбился, но он все же всучил мне кастрюлю с дымом и сказал, что это «дым Отечества» и я обязан теперь его хранить для будущих поколений. В школе, где я учился, мне решили поставить памятник. Когда я пришел туда, чтобы встретиться с детьми, то увидел, что это наскоро переделанный памятник Павлику Морозову. Конечно, не надо было его тащить из подвала, но все равно приятно…
Затем позвонили с телевидения:
— У нас к вам просьба. Не могли бы вы вручить…
— Кому? — нервно спросил я. — И что?
Они назвали фамилию Эдика.
— Конечно, конечно… — сказал я. — Он мой друг и единомышленник.
— «Серебряный фанфарон» вручается теперь ежегодно за общественную скромность.
Скажу честно, меня несколько покоробило название, но я подумал: а почему все-таки эту премию дают Эдьке, а не мне?.. Ведь я, по-моему, ее не меньше заслужил. Если не больше. Однако не стал задавать лишних вопросов. Сдержался. Из скромности.
Только спросил:
— А почему такое название?
— Это юмор, — объяснили мне. — Нельзя же относиться к наградам всерьез.
Я хмыкнул и в тот же вечер вручил Эдьке «Серебряного фанфарона». На презентации после вручения ко мне подошла какая-то пухлогрудая очкастая дама в мини и сказала:
— Ждем вас завтра на банкете у нас! Хотим вас поприветствовать.
— А вы кто? — спросил я бестактно.
— Общество друзей животных.
Мне хотелось спросить: не считают ли они почетным животным меня, но я не успел ничего сказать, поскольку уже кивнул.
На следующий день я жрал икру, семгу и прочую нечеловеческую пищу и ждал, когда же меня наградят чем-нибудь. Наконец моя знакомая тетка выступила вперед и сказала, что меня здесь знает и любит каждая собака и по этой причине мне вручается золотая медаль с Выставки достижений служебного собаководства. Я выпил водки и внезапно почувствовал, что мне недостает звания чемпиона Олимпийских игр в каком-нибудь легком весе. Когда я с трудом добрался до дома, жена сообщила:
— Звонил твой Эдик. Сказал, что тебя выбрали в Международную академию канатоходцев. Вы летите на Филиппины в пятницу и будете там вместе показывать свое мастерство.
— Но я не умею ходить по канату.
— Не важно. Эдик сказал, что там очень любят русских и рассчитывают на вас.
— Мы шлепнемся. Обязательно шлепнемся.
— Эдик сказал, что от русских иного и не ждут. За это вы оба получите приз — Хрустящую Манилу. Это по сорок тысяч долларов, между прочим.
Да, подумал я, за такие деньги можно пасть с любой высоты. Тем более на Филиппинах, где нас никто из своих не увидит.
Прилетев обратно с хрустящим призом, я обнаружил на столе очередное приглашение. В городе
Сочи, оказывается, этим летом проводится большой кинофестиваль «Всероссийская Халява». Меня звали в жюри. Причем с женой и детьми. Я позвонил в оргкомитет и спросил:
— Ас любовницей можно?
— Нужно, — ответили мне. — Халява оплатит всех, кого вы назовете.
Это были прекрасные дни. И хотя я сам сидел в жюри и не снял в жизни ни одного фильма, на заключительном вечере, который показывали по телевидению на всю страну, моей жене дали премию как «Лучшей жене своего мужа», а любовнице присудили звание «Лучшей любовницы члена жюри». Детей, сволочи, обошли. Детям ничего не дали, поскольку Халява официально была только для взрослых, но в следующем году обещали устроить специальную детскую программу и за счет
