Это оказалась бабушка Дэй. Старая женщина, с горделивой осанкой и прямой спиной, опираясь на трость, устремила взгляд выцветших голубых глаз на Клер.
— Я не осталась с дочерью, — заявила она. — Не хочу участвовать во всем этом.
— Как вы добрались сюда? — спросила удивленная Клер и быстро отступила в сторону, впуская старую женщину.
— Пешком. Ноги пока работают. Никто меня не побеспокоил. — («Никто и не осмелился бы», — подумала Клер.) — Юный мистер Ричард! Ты тоже здесь?
— Мэм? — Ричард вышел из кухни, и у него сделался на диво мальчишеский вид — такое воздействие на людей оказывала бабушка Дэй, — Что происходит?
— Моя глупая дочь совсем ума лишилась, — ответила бабушка, — Я к этому не имею отношения. Прочь с дороги, мальчик, я приготовлю вам что-нибудь перекусить.
И она, стуча клюкой, прошла мимо него и закудахтала, возмущаясь тем, в каком состоянии кухня. Клер смотрела, не зная, что делать — плакать или смеяться. У бабушки была всего пара рук, но она успешно раздавала приказы, и в итоге каким-то чудом возникло блюдо с сэндвичами и большой кувшин ледяного чая, и все расселись вокруг стола, за исключением самой бабушки, которая отправилась в соседнюю комнату отдохнуть. Клер села в кресло. Детективы Джо Хесс и Трейвис Лоув тоже присутствовали здесь, с благодарностью поглощая еду и питье. Клер чувствовала сильную усталость, но они выглядели гораздо хуже. У высокого, худощавого Джо Хесса левая рука висела на перевязи — сломанная, по-видимому, судя по скобе на ней. Он и его коллега были в синяках и порезах; надо полагать, тоже сражались.
— Ну, — заговорил Хесс, — известно что-нибудь о том, куда идут вампиры, выходя наружу?
— Пока нет, — ответил Ричард. — Какое-то время нам удавалось отслеживать их, но потом они отрывались от нас.
— Разве солнечный свет им не вредил? — спросила Клер, — В смысле...
— Они начинали дымиться, да... но несильно, типа сигаретного дыма, а потом кожа подгорала, покрываясь корочкой, — сообщил Трейвис Лоув, набив полный рот индейкой и сыром, — Старые... Они могли справиться с этим и, по крайней мере, не шли бездумно, точно автоматы. Прикрывались шляпами, пальто и одеялами. Верите ли, я видел, как один завернулся в детский коврик с Губкой Бобом. Молодым, конечно, приходилось хуже. Не уверен, что все они добрались до затененного места, где бы оно ни находилось.
Клер подумала о Майкле, и ей стало не по себе. Заметив выражение ее лица, Ричард покачал головой.
— С Майклом все в порядке, — сказал он. — Я сам видел. Он сидит в симпатичной такой, надежной камере вместе с другими вампирами, которых мы успели поймать. Он не так силен, как кое-кто из остальных, — не может гнуть сталь голыми руками. Пока, по крайней мере.
— А есть какие-то известия о...
— Никаких признаков Евы, — Ричард опять угадал причину тревоги Клер. — И от нее тоже ничего. У меня была мысль с помощью GPS отследить ее телефон, но для этого пришлось бы разблокировать сотовую сеть, а сейчас это слишком опасно. Я попросил ребят на улицах посматривать, не объявится ли она, но у нас много других дел, Клер.
— Понимаю, но...
Ощущение, которое она испытывала, трудно было выразить словами; абсолютная уверенность, что Ева попала в переделку и нужно найти ее.
Джо Хесс подошел к висящей на стене крупномасштабной карте Морганвилля, покрытой россыпью разноцветных точек: голубые обозначали те места, где сосредоточились сторонники Амелии; красные — где засели сподвижники Бишопа; черные — здания, которые сгорели или другим способом были выведены из строя. В этот последний разряд попали три дома Основателя, больница и банк крови.
— Это соответствует нынешней ситуации?
— В большой степени, — ответил Ричард. — Мы не знаем, уходили ли куда-нибудь люди Бишопа, по нам точно известно, что они входили внутрь. Мы контролируем только те точки, где находятся люди Амелии, и почти из всех этих помеченных голубым мест кто-то уходил.
— И где их видели в последний раз?
Ричард просмотрел свои записки и начал наносить на карту желтые точки. Клер почти сразу поняла, какая вырисовывается картина.
— Порталы, — сказала она, — Видимо, Мирнин восстановил работу порталов. Их они и используют.
Хесс и Лоув непонимающе смотрели на нее, а Ричард кивнул.
— Да, мне известно об этом. Но куда они направляются?
Клер беспомощно пожала плечами.
— Они могут оказаться где угодно. Я знаю не все места, куда выводят порталы. Думаю, кроме Амелии и Мирнина это никому не известно.
Однако ее радовала сама идея того, что вампиры не разгуливают при дневном свете, иногда вспыхивая, точно факелы. Не хотелось, чтобы такое происходило с ними... даже с Оливером.
Ну, может, с Оливером еще ладно. Немножко. Только не сегодня.
Трое мужчин какое-то время вглядывались в ее лицо, ожидая продолжения, а потом вернулись к изучению карты и обсуждению тем, не очень интересных и даже не очень понятных Клер, — периметры, стратегия патрулирования и все такое прочее. Она доела сэндвич и пошла в гостиную. Там в огромном кресле сидела крошечная, иссохшая бабушка Дэй, забросив ноги на скамеечку и разговаривая с Анной.
— Привет, малышка, — сказала она. — Усаживайся.
Клер так и сделала. В гостиной не осталось вампиров — они либо были надежно заперты, либо их просто не сумели удержать. Снедаемая тревогой, Клер никак не могла перестать нервно потирать руки. Шейн. По словам Ричарда, на передвижной станции водители сменяют друг друга, Шейн уже отработал свое и, значит, вот-вот должен был появиться здесь.
Как же он нужен ей!
Бабушка устремила на нее сочувственный взгляд выцветших глаз.
— Волнуешься? — спросила она. — Да, есть основания, я считаю.
— Правда? — удивилась Клер.
Взрослые по большей части притворялись, будто верят, что все будет хорошо.
— Не сомневайся, моя сладкая. Вампиры долгое время правили Морганвиллем и далеко не всегда обращались с народом мягко. Некоторые люди пострадали, другие были убиты без причины. Накапливалось чувство возмущения и обиды, — Бабушка кивнула на книжный шкаф. — Достань-ка мне вон ту красную книгу, которая начинается с Н.
Это оказалась энциклопедия. Клер положила книгу бабушке на колени. Та полистала ее жилистыми, морщинистыми пальцами и вернула Клер. Заголовок гласил: «Нью-йоркские бунты против призыва на военную службу, 1863».
На фотографиях царил хаос — толпы, дома в огне. И всякое другое, гораздо хуже.
— Люди склонны забывать, — продолжала бабушка, — Они забывают и то, чем все может обернуться, если гнев возобладает. Жители Нью-Йорка были в ярости, потому что их мужчин забирали для участия в Гражданской войне. Догадайся, кому доставалось чаще других. Чернокожим, ясное дело. И тем, кто не мог дать отпор. Даже сиротам! Их безжалостно убивали, если удавалось поймать, — Бабушка с видом отвращения прищелкнула языком, — То же самое происходило в Талсе[17] в тысяча девятьсот двадцать первом. Называлось это «Гринвудский мятеж на расовой почве», там тоже убивали чернокожих. Еще во Франции произошла революция, где перехватали всех этих разряженных аристократов и отрубили им головы. Может, они были виноваты, а может, и нет. Везде одно и то же: вы приходите в ярость, вините в этом кого-то и заставляете их расплачиваться, виновны они или нет. Такое случается все время.
