— Открой! — закричала она и снова заколотила по стеклу. — Впусти меня!
Клер бросила взгляд на улицу и увидела приближающуюся толпу, человек тридцать-сорок, одни бежали, другие просто шли. Многие размахивали бейсбольными битами, досками, обломками труб.
Заметив Монику, они издали победоносный крик — нечеловеческий, больше похожий на рев зверя, обезумевшего и голодного.
Впервые Клер видела на лице Моники такое открытое, беззащитное выражение.
— Пожалуйста, помоги мне,— сказала дочь мэра, приложив ладонь к стеклу.
Клер начала отпирать замок, но не успела — Моника вздрогнула и, прихрамывая, бросилась бежать.
Клер перебралась на водительское сиденье — Шейн оставил ключи в замке зажигания. Она включила двигатель и тронулась с места, но слишком сильно нажала на газ и чуть не врезалась в край тротуара. Энергично повернув руль, она быстро нагнала Монику, проехала мимо и открыла дверцу со стороны пассажирского сиденья.
— Залезай!
Моника забралась внутрь и захлопнула дверцу. Клер рванула вперед. Что-то ударило в машину сзади — кирпич, может быть, а потом посыпался град камней поменьше. Клер снова занесло, но она сумела выровнять машину и поехала дальше. Сердце бешено колотилось, руки вспотели.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Тяжело дыша, Моника бросила на Клер возмущенный взгляд.
— Нет, конечно, как я могу чувствовать себя хорошо! — Дрожащими пальцами она попыталась собрать рассыпавшиеся волосы. — Идиотский вопрос! От тебя вроде можно ожидать чего-нибудь поумнее, но...
Клер остановила машину и вперила в Монику сердитый взгляд.
Та заткнулась.
— Учти, у тебя только два варианта. Либо ты, в виде исключения, ведешь себя как нормальное человеческое существо, либо выметаешься отсюда и дальше спасаешься сама. Усекла?
Моника оглянулась.
— Они приближаются!
— Да. Так мы договорились?
— Ладно, ладно, да! Все, что угодно! — Моника устремила на толпу полный ужаса взгляд. В машину полетели новые камни, один с такой силой ударил в заднее стекло, что Клер вздрогнула. — Увези меня отсюда! Пожалуйста!
— Держись, я не очень хороший водитель.
Ну, это еще было мягко сказано. Большая, тяжелая машина Евы обладала, похоже, собственным разумом. Вдобавок Клер не хватило времени приспособить сиденье таким образом, чтобы легко доставать до педалей. В итоге единственная хорошая сторона поездки состояла в том, что они ехали относительно прямо и достаточно быстро.
Она всего дважды зацепила бордюр.
Только когда последние, самые дотошные преследователи отстали, Клер вспомнила о необходимости дышать и в очередной раз свернула за угол. Этот район выглядел безлюдным. Огромный, внушительный массив шинного завода — мили и мили однообразного кирпича и пустых окон — проплывал со стороны пассажирского сиденья.
Клер остановила машину на другой стороне улицы, перед заброшенным, проржавевшим складским комплексом.
— Вылезай! — сказала она.
— Что? — Моника в ужасе смотрела, как Клер выбирается из машины, зажав ключи в руке. — Куда ты собралась? Нужно уезжать отсюда! Они хотели убить меня!
— Они, наверное, и сейчас этого хотят, — отозвалась Клер, — поэтому лучше вылезай из машины, если не хочешь дождаться, пока они появятся.
Моника что-то пробурчала, Клер сделала вид, будто не слышит, и Моника почти вывалилась с пассажирского сиденья. Клер заперла машину. Она очень надеялась, что ее не разобьют, но сам факт хотя бы недолгого присутствия дочери Моррелла в машине мог подвигнуть разъяренную толпу к разрушительным действиям.
Если повезет, люди подумают, что девушки забежали в складской комплекс, чего и добивалась Клер.
На самом деле она в сопровождении Моники двинулась в противоположном направлении, к ограде шинного завода. В одном месте ее проломил упавший столб, и образовалась щель, наполовину скрытая порванной колючей проволокой и клубком вьющихся растений. Клер пролезла в дыру и отодвинула проволоку, давая проход Монике.
— Идешь? — спросила она, видя, что та колеблется. — Учти, меня все это мало волнует. Просто чтобы ты была в курсе.
Моника без единого слова пролезла в щель, и Клер отпустила колючую проволоку. Если непосредственных свидетелей их проникновения на территорию завода не было, все должно сработать.
Здание завода отбрасывало на заросшую сорняками парковку огромную черную тень. Тут и там все еще стояли немногочисленные проржавевшие грузовики; на всякий случай, перебегая к основному зданию, Клер пряталась за ними, хотя не думала, что толпа достаточно близко, чтобы заметить их с улицы. Моника, похоже, уловила, в чем смысл этих манипуляций, и обходилась без комментариев; ну, когда борешься за свою жизнь, это в какой-то степени смиряет. Возможно.
— Постой, — сказала Моника, увидев, как Клер устремилась к разбитому окну на первом этаже, — Что ты делаешь?
— Ищу своих друзей. Они внутри.
— Я туда не полезу, — заявила Моника, снова напустив на себя высокомерный вид, но не слишком преуспев в этом — из-за пота, грязи и прочих «украшений» вроде синяков и царапин. — Я ехала в ратушу, когда неизвестно откуда появились эти придурки и порезали шины. Мне нужно добраться до родителей.
Она произнесла это таким тоном, будто ожидала, что Клер отсалютует и запрыгает, точно лягушка.
— Ну так иди. Дорога-то неблизкая.
— Но... но...
Не вслушиваясь в бормотание Моники, Клер повернулась и побежала к зданию. За разбитым окном скопилась густая тьма, но, по крайней мере, можно было залезть внутрь. Она подтянулась, уселась на подоконник, собралась перебросить через него ноги...
— Постой! — К ней подлетела Моника, — Не бросай меня одну! Ты же видела этих психов!
— Видела.
— Ох, ты просто получаешь удовольствие от всего этого.
— Типа того. — Клер спрыгнула внутрь, с силой ударившись ногами о бетонный пол, покрытый толстым слоем пыли, — Идешь?
Моника смотрела на нее, кипя от ярости; Клер улыбнулась и двинулась во тьму.
Ругаясь, Моника полезла следом.
— Я не такая уж плохая, — хныкала по дороге Моника.
Клер хотелось найти что-нибудь мелкое, чтобы треснуть ее, но, хотя тут валялось много разного мусора, ничего деревянного практически не попадалось. Вот обломки труб были — тоже неплохо.
Правда, в глубине души идея ударить человека ее не привлекала — такой вот недостаток характера.
— Нет, ты очень даже плохая.
Она поднырнула под низко висящую проволочную петлю, прямо из фильма ужасов — вроде той, что обвивается вокруг шеи и утаскивает наверх, туда, где жестокий, безумный убийца приканчивает тебя. Вся обстановка была выдержана в том же стиле, от царящей вокруг тьмы до напоминающих скелеты обломков ржавого оборудования и всевозможной рухляди. Граффити, многие годы накладывавшиеся слоями, мерцали под редкими лучами солнца, точно кровь. Какой-то особо изощренный художник изобразил огромное, наводящее ужас клоунское лицо, с глазами-окнами и ртом в виде распахнутой двери.
