Покалывание несколько усилилось, однако назвать его неприятным было нельзя. Ирина закрыла глаза, однако сон к ней не шел. А ведь обычно все было иначе – стоило ей оказаться в трубе и смежить веки, как она тотчас засыпала. И приходила в себя лишь после окончания процедуры.
Неужели… Неужели коктейль, которым ее постоянно пичкали перед тем, как она оказывалась в «машине воспоминаний», содержал снотворное? Но зачем?
Покалывание под языком усиливалось, а тихая классическая музыка вдруг сменилась непонятным скрежетом. Лишь через некоторое время Ирина разобрала, что это несколько наложенных друг на друга человеческих голосов, быстро-быстро говоривших что-то непонятное. Она разобрала «катастрофа», «умер», «сойти с ума».
А затем и на экране, по которому плыли фантасмагорические цветы, произошло изменение. Начался фильм – во всяком случае, Ирине так показалось. Да, это и был фильм, только главной героиней в нем была она сама!
От того, что она увидела на экране, Ирина едва не проглотила металлическую штучку, находившуюся у нее под языком. Потому что она видела, как сидит за рулем «Порше». Едет по дороге, ее кто-то обгоняет. Она уходит вправо, а потом видит перед собой собаку, которая попадает под колеса, после чего автомобиль Ирины съезжает на обочину.
После этого она смотрит на заднее сиденье и видит там двух крошек, сидящих в детских сиденьях. Одна из них Людочка. А вот другой… Мальчик Алеша, облаченный в красный плащик…
А затем картинка меняется, и Ирина видит, как задняя дверца автомобиля отворяется, мальчик вылезает оттуда. Она же сама стоит в стороне, спиной к нему, и говорит по мобильному. Уже стемнело.
Ребенок выбегает на дорогу, раздается отчаянное гудение, визг тормозов, женщина – то есть она сама – поворачивается и становится свидетельницей того, как ребенка сбивает грузовик.
Ирина в ужасе следила за мельтешением на экране, чувствуя, что ее сковывает ужас. Она уже поняла, что фильм не настоящий, а созданный на компьютере. Однако и она сама, и ребенок выглядели как живые.
Точнее, ребенок был мертвый. Потому что от удара маленького Алешу отбросило на несколько метров, и он упал, ударившись головой об асфальт, который тотчас обагрился кровью.
Фильм был сделан профессионалами экстра-класса, однако Ирине хотелось одного – плюнуть в лицо тому, кто сотворил подобный мерзкий клип. А на экране появился первый эпизод, и весь короткий сюжет стал повторяться вновь и вновь.
При этом к странным голосам, которые лились из динамиков, примешался еще какой-то странный скрежет, и Ирина заметила, что металлическая штуковина у нее под языком реагировала на этот скрежет. Она начала пульсировать и даже двигаться, словно живая.
Ирина быстро вынула вещицу изо рта, и вдруг ее мозг пронзила невыносимая, кошмарная боль. Как будто кто-то проткнул ей ухо раскаленной спицей и при этом еще садистски ковырял в ране.
Ирина едва сдержалась, чтобы не закричать, но потом сообразила сунуть в рот металлическую штучку. Едва она оказалась под языком, боль немедленно исчезла. Ирина лежала ни живая ни мертвая.
Что это было? С каким феноменом она столкнулась? Ей показалось или эта штуковина действительно только что нейтрализовала действие непонятных звуковых волн?
Чтобы проверить свое предположение, Ирина снова вынула металлическую вещицу и тотчас ощутила невыносимую головную боль. Она быстро сунула штуковину под язык и в изнеможении закрыла глаза.
Даже несмотря на наличие железяки под языком, в черепной коробке и в ушах ощущалась боль. Значит, вот чем на нее воздействуют во время процедуры, а она об этом не имеет ни малейшего понятия!
Ирина открыла глаза и увидела мерзкий фильм, все еще мелькавший на экране. В который раз несчастного ребенка по имени Алеша сбивал грузовик. И облаченный в красный плащик мальчик падал и ударялся головой об асфальт.
Женщина попыталась думать логически. Нет, ни на какое лечение, даже при помощи новаторских средств, это не похоже. В «Мнемозине» занимались чем-то не просто противозаконным, а по-настоящему кошмарным. Она как будто попала в фильм ужасов!
Да, попала в фильм… У нее мелькнула странная мысль. Мысль о том, что она вспоминала то, что, видимо, показывали ей в этой трубе, воздействуя при этом каким-то особым аудиофоном. Затем эти эпизоды всплывали у нее в памяти – только она-то была уверена, что это ее собственные воспоминания! И что все это происходило в действительности!
Голова от этого открытия шла кругом. Несмотря на то, что во рту пересохло, Ирина боялась ворочать языком, плотно прижимая им к нижней челюсти металлическую штучку, которая, казалось, не только пульсировала и двигалась, но и нагрелась.
Время шло и шло, но ничего не менялось. Тарабарский шепот лез ей в уши, скрежет все возрастал, а садистский фильмец прокручивался по монитору, наверное, в трехсотый раз. Вдруг все прекратилось, и Ирина едва сдержала вздох облегчения. Процедура мнемотической гимнастики по методу доктора Гладышева завершилась.
Ирина чувствовала, что дрожит. Сколько она подвергалась этой кошмарной процедуре? Ей казалось, что целую вечность, а в действительности это длилось всего лишь два часа.
Она вспомнила, что сказала ей медсестра: ничем нельзя выдавать себя и надо притвориться, что спишь. Но как после такого кошмара держаться абсолютно спокойно и расслабленно?
Усилием воли Ирина уняла дрожь, чувствуя, однако, как напряжено тело. Послышался зуммер, и лежак, на котором она находилась, поехал вперед. Ирина быстро закрыла глаза и попыталась расслабиться. Несмотря на все усилия, это у нее получилось плохо.
Ирине показалось, что прошло несколько минут, пока лежак не оказался в исходном положении. Она скрестила руки на животе, мысленно приказывая себе не дрожать. До нее донесся звук шагов, а потом послышался голос доктора Гладышева:
– Ну что же, сегодняшний сеанс был крайне важным! Потому что ближайшей ночью она должна вспомнить подробности аварии!
А затем раздался другой голос, также ей отлично знакомый, и от этого у Ирины сжалось сердце.
– Но не приведет ли это к эмоциональному сбою? Может, не следовало так спешить? Надо же подумать и о ее здоровье…
Это был голос Вадима – ее мужа!
– Мы и так потеряли кучу времени, – ответил Гладышев. – И не можем так долго ждать. Сами понимаете, что заказчик недоволен развитием событий. Но после того, как она пришла в себя, все налаживается. Да, согласен, за одну процедуру мы впихиваем ей в мозг информацию, рассчитанную обычно на две-три, а то и четыре, но ничего не поделать!
Что он имел в виду? Какой такой заказчик? И что значит «впихиваем ей в мозг информацию»? Ирине так хотелось открыть глаза и взглянуть в лицо этого врача-монстра, однако она этого, конечно, не сделала. Ей было понятно, что произойдет, если Гладышев поймет: она шельмует. Она останется в «Мнемозине», и к ней применят самые жесткие методы. Потому что то, чему ее подвергли, жестким еще не было – Ирина отчего-то в этом не сомневалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
