Стихи с газетной полосы
Жоан Гостосо был грузчиком на ярмаркеа жил в трущобе Вавилония в баракебез номераОднажды под вечер он зашел в бар «20 ноября»ПилПелТанцевалА после бултых в озеро Родриго-де-Фрейтаси утонул
Ласточка
Ласточка за окном напевает:— Я день прожила без пользы… —Ласточка, моя песня печальней:жизнь прожита без пользы…
Рондо в жокей-клубе
Лошадки бегут гуськом,мы — лошади — пьем и жуем…Твоя красота, Эсмералда, —заноза в сердце моем.
Лошадки бегут гуськом,мы — лошади — пьем и жуем…Повсюду солнце, но сердцеобъято мраком и сном!
Лошадки бегут гуськом,мы — лошади — пьем и жуем…Альфонсо Рейес уедет,а прочие — нипочем…
Лошадки бегут гуськом,мы — лошади — пьем и жуем…Италия озверела,в Европе сущий содом.
Лошадки бегут гуськом,мы — лошади — пьем и жуем…Бразилия политиканствует.Поэзию съели живьем.На улице столько света,повсюду свет, Эсмералда,но мрачно на сердце моем!
Мгновение в кафе
Когда мимо проехал катафалк,сидевшие в кафе людимашинально сняли шапки,рассеянно приветствуя мертвого,они были заняты жизнью,растворенные в жизни,надеясь на жизнь.
И лишь один из них широко распахнул руки,глядя вслед медленной процессии.Он-то знал, что жизнь —неостановимое яростное клокотание,что жизнь — предательница,и он приветствовал вечную материю,навсегда освободившуюся от умершей души.
ОСВАЛД ДЕ АНДРАДЕ[89]
Перевод М. Самаева
Землеописание
В ее очертаниях изящество арфы.Граничит она с вершинами Анди отрогами Перу,которые так надменно возносятся над землей,что даже птицы с трудом их одолевают.
Ноктюрн
Там, эа окнами, все еще лунно,и поезд расчеркивает Бразилию,точно меридиан.
РАУЛ БОПП[90]
Негр
Перевод М. Самаева
Скорбит в крови твоей голосневедомого происхожденья.Сумрак лесной сохраниттайну твоих корней.Твоя история высечена бичамина спинах гранитных.Однажды тебя впихнутв брюхо черного корабля…И после: ночами, долгими,томительными ночамишум моря будет тебе казатьсястоном, тот страшный трюмраспиравшим.Море — брат твоей расы.Потом, на многие годы, —клин земли или трюм корабля,конура для черных рабови стон в железном ошейнике.
МАРИО ДЕ АНДРАДЕ[91]
Перевод П. Грушко
Негритянке
1
Не знаю, какой древний духраспорядился мной и тобой…Луна побелила манготам, где слились тишинаи прибой.Ты — словно теньиз свиты подростка-царицы.И взгляд мой от слез серебрится.Ты из звезд, любимая,из осколков звезды!В манговой роще твое молчаньеотяжеляет плоды.
2
Ты так нежна.Твои нежные губыбродят по моему лицу,запечатывают мой взгляд.
Закат…
Нежная теменьтечет от тебя,растворяясь во мне.Так — во сне…
Я думал —грубы твои губы,а ты учишь меня в темноте
чистоте.
Утро
Розов был сад у подножия солнца,и лесной ветерок, прилетевший из Жарагуá,овевал все вокруг дыханием влаги,шумел, ворочался, радуясь городскому утру.
Все было чисто, как напев флейты,можно было поцеловать землю — ни муравьев, ни сора:губы коснулись бы хрусталя.Безмолвие севера, неземная прозрачность!Тени цеплялись за ветви деревьев,точно грузные ленивцы.Солнце заняло все скамьи, загорало.Покой в саду был таким древним,а прохлада пахла рукой, подержавшей лимов.Было так тихо и так покойно,что мне захотелось… Не любви, нет…А чтобы рядом со мной гуляли…Ну, скажем… Ленин, Луис Карлос Престес[92], Ганди…Кто-то из им подобных!..
В нежности почти иссякшего утрая бы сказал им: присядьте…И рассказал бы о наших рыбах,описал бы Оуро-Прето, предместье Витории,остров Маражó, что сделало бы праздничнымилица этих человечьих стихий.
Сорок лет
Вся жизнь моя, взглянуть со стороны, —сплошное счастье без единой тени.Но так ли это? Разве не в сравненьес бедой мы радость познавать должны?
Всё ложь, я знаю. Всё пустые сны…Но как удобно в этом сновиденье!Да, жизнь моя — цепочка наслаждений!За эту ложь мне не избыть вины.
И все же к старости, перед чертоюмеж полнотой земной и пустотою,ужасно понимать, что жизнь лгала.
Так пусть не завершится жизнь кончиной,пусть длится сон, и мнится смерть — невиннойзабавою, какою жизнь была.
РОЛАНД ДЕ КАРВАЛЬО[93]
Бразилия
Перевод М. Самаева
В эту пору чистого солнца,замерших пальм,лоснистых камней,бликов,искренья,сверканья
я слышу бескрайную песню Бразилии!
Я слышу на Игуасу́ топот коней, бегущихпо каменистому мысу, колотящих ногами по утреннейводе, пузырящих ее, поднимающихзеленые брызги;
я слышу твой грустный напев, твой дикий и грустныйнапев, Амазонка, напев твоей медленной и маслянистойволны, нарастающей и нарастающейволны, которая лижет глину откосов и гложет корни,наволакивает острова и отпихивает океан, вялый, как бык,исколотый копьями сучьев, веток и листьев.
Я слышу землю, которая лопается в огненном чреве северо-востока,землю, которая кипит под бронзовыми икрами бандита,землю, которая крошится и катится каменными головамипо улицам Жуазейро и трескается сухою коркой,изжарясь на плоскогорье Крато.
Я слышу жизнь Каатинги — треля, чириканье, писки, рулады,свист, гуденье, удары клювов, дрожащиебасовые струны, вибрирующие тимпаны, крылья,жужжащие и жужжащие, скрип-скрипы, и шелесты,клекот, хлопанье, хлопоты, бесконечные хлопоты —каатинга под синью небес!
Я слышу ручьи, что хохочут, прыгая по золотистымкрупам макрели и шевеля тяжелых сомов,лениво пасущихся в иле.
Я слышу, как жернова перемалывают тростник,как темной патоки капли падают в чан,как звенят котелки на плантациях каучука;
как топоры прорубают лесную дорогу,как пилы валят деревья,как лает свора охотничьих псов, напружинясьперед прыжком на ягуара,как булькают на свету манговые чащобы,как лязгают челюстями кайманы,пробуждаясь в теплых зарослях игапó…
Я слышу всю Бразилию, кричащую и поющую,наигрывающую и вопящую!Слышу покачиванье сетей,свистки сирен,лязг и скрежет, гуденье и грохот, завываньеи рев заводов;слышу, как распираются трубы,движутся краны,стучат колеса,вибрируют рельсы;слышу мычанье и ржанье, крики погонщикови перезвон бубенцов на холмах и равнинах,треск фейерверков и музыку колоколовв Оуро-Прето, в Баии, Конгонье и Сабарá;слышу насмешки толстосумов, кичливых, как попугаи,шум толпы, колышущей солнце в приветливом небе,и голоса всех рас, выброшенных портовым прибоемв сертан!
В эту пору чистого солнца я слышу Бразилию!
Все твои разговоры, смуглая родина, приносит мне ветер:разговоры фермеров за столиками кафе,разговоры шахтеров в штольнях,разговоры рабочих у сталеплавилен,разговоры старателей на драгах,разговоры помещиков на верандах усадеб…
Но то, что я слышу прежде всего в эту пору чистого солнца,замерших пальм,лосниотых камней,прозрачного воздуха,бликов,искренья,сверканья, —это скрип твоих колыбелей, Бразилия, всех колыбелей твоих,в которых спит, с грудным молоком на приоткрытых губах,смуглый доверчивый человек нашего завтра.
КАСИАНО РИКАРДО[94]
