Модор пропустил свой приговор мимо ушей. Главным сейчас было другое.
– Вы убили… Кого? – хрипло спросил он.
– Кого могли, – вздохнул Аммит. – Дворецкого жаль, но он сам подлез под удар, пытаясь зачем-то защитить вашего адъютанта. Разве такое входит в обязанности слуг?
– Я жив, господин! – заглянул в покои бледный пожилой дворецкий. – Простите, не мог ничего поделать, они просто вошли с лошадьми и…
– Скройся, – махнул на него рукой барон. А когда слуга исчез, посмотрел в глаза Аммиту. – Что теперь? Убьете меня?
– Невыносимо, – прорычал Сардат от кровати. – Мне срочно нужна рука!
– Этому я тебя пока научить не могу, – отозвался Аммит. – Маловат. – И добавил, глядя на барона. – Я пока думаю об этом. Для начала нам нужно парочку мелких услуг. Если будете так любезны – продолжим разговор.
Барон торопливо кивал, пряча поднявшуюся панику даже от самого себя. Он ощущал знакомый холодок – Сиера остановила сердце. Где? Куда она подевалась? Хоть бы не зашла сюда…
Холодок доносился снизу. Вот и Аммит, хмурясь, посмотрел на пол, осекся на полуслове ворчащий Сардат…
Чтобы не упасть, барон схватился за край письменного стола. Сиера – там?! В одно мгновение он понял все. Как же он умудрялся оставаться слепым столько времени? Ее странное поведение, эти загадочные смерти в подвале… Глупая несчастная девчонка!
– А там что-то посерьезнее, – пробормотал Аммит. – Сардат?
– Самому интересно. Эй, чучело – со мной!
Остановив сердце, барон бросился в атаку. Сардат отмахнулся, не глядя, и Модор, перекатившись через стол, повалился на пол. Даже вся огненная сила, обрушенная на этого однорукого, оказалась бесполезной.
– Никуда не годится. – Аммит уселся на полированной столешнице и грустно поглядел на поверженного вампира. – Мне попадались баронеты куда сильнее, хотя их обращали полные ничтожества. Должно быть, у тебя какая-то низкая и презренная страсть, которая ослабляет душу вместо того чтобы возвеличивать. Тут никакая кровь не поможет.
Барон не слушал. Распластавшись по полу, он всем существом внимал происходящему внизу…
***
Громыхнул засов. Сиера, беззвучно укрывшаяся в своей норе, запустила сердце и теперь пыталась унять его бешеный стук. Хоть бы он не почувствовал…
Иногда – редко, но все же – она задавала себе вопрос: откуда этот страх перед бароном? Ведь еще в ночь церемонии поняла, что гораздо сильнее. Нарочно или нет – граф передал ей столько, что она, казалось, могла бы уничтожить город, возникни такая нужда.
Но страх перед бароном, только зародившийся в ту ночь, с каждым днем становился сильнее. Модор пленил ее, заковал в невидимые цепи и, хотя сам оставался бесправным пленником гнетущего союза, возвышался над Сиерой. Ее избранник. Ее судьба. Ее проклятие.
В подвал спускались двое. Барон и его адъютант. Сейчас обнаружат утрату и вытащат нового страдальца… Набраться бы смелости, взвалить на себя еще один грех и обратить в пепел всех заключенных разом…
В падающем на лестницу свете показались две пары ног. Свет? Сиера удивилась. Почему барон не закрыл дверь? Нашла ответ, подняв взгляд повыше.
Высокий темноволосый парень шел впереди, и Сиера на миг залюбовалась его лицом. Жестокое и волевое лицо человека, который ни перед чем не остановится. Что он забыл здесь, в этом мире лжи, трусости и бессильной злобы?
Парень скрылся из виду, и Сиера посмотрела на второго. Этого узнала – Рэнт, один из «нахлебников», как их именовал Модор. Тоже странно. Зачем, почему он здесь?
– Это что такое? – послышался глухой голос парня.
– Тюрьма, – вздохнул Рэнт. – У барошки нашего – самая большая тюрьма. Ох, ничего себе… Кошмар-то какой.
Должно быть, Рэнт увидел висящего на цепях мертвеца.
– Скажи, что ты об этом не знал? – В голосе незнакомого парня набирала силу буря.
– Да откуда мне? – взвизгнул Рэнт, пятясь. – Я людев на работы гоняю, вот и вся песня! В дом-то – дальше гостиницы не входил ни разу!
Под «гостиницей» Рэнт, очевидно, подразумевал гостиную. Сиера улыбнулась. Давно ли сама разницы не понимала.
Тишина. Сиера повернула голову, посмотрела в крохотное отверстие между матрасом и костями. Парень стоял напротив мертвого мужчины, опустив голову. Кулак стиснут, и сквозь пальцы стекает кровь. Люди за спиной у него молчат, не зная, чего ждать, на что надеяться.
– Тюрьма, значит, – шепотом произнес незнакомец. – Лады, тюрьма так тюрьма. Скотское племя…
Сиера не успела даже напугаться – столь молниеносным движением парень оказался рядом. Будто взрыв разметал ее ненадежное укрывище, страшная сила подняла в воздух, швырнула в решетку. Прутья больно ударили в спину, в затылок, дрогнуло и остановилось сердце.
Упасть ей не дали. Ломая податливые хрящи, в горло вцепились пальцы, в глаза как будто брызнуло огнем – парень приблизил к ней лицо.
– Наигралась, тварь? Нравится?
Как тряпичную куклу, ее вновь тряхнули, подвал завертелся перед глазами. Удар, искры из глаз, и вот в темноте перед нею лица перепуганных сжавшихся в кучу людей. Пальцы сжимаются на затылке, над ухом слышится рык:
– Смотри, сука. Скоро вы все так же будете. Все, до единой мрази, будете сидеть и трястись, о жратве молить!
Вы? Кто – вы? Сиера недоумевала. Уж не о вампирах ли речь?
– Кто ты такой? – хриплым шепотом спросила она.
– Смерть твоя, – прозвучал ответ.
И тут вмешался пришедший в себя Рэнт:
– Стопари, командир, это ж Сиера! – Он, похоже, вцепился в руку парня. – Она – не! Она бы никогда! Да это не она!
– Что – «не»? Чего – «не она»?
– Да она… Пусти ты! Сиера – она ж как ребенок безобидный! Это барон тут лютует. Скажите?
Вопрос относился к заключенным. Те сперва молчали, потом заговорила женщина, и Сиера узнала безжизненный голос той, что пыталась заступиться за подвешенного:
– Так вот ты какая… Мы думали, старухой окажешься.
Сиера глядела в ее пустые глаза. Женщина сама походила на старуху, хотя ей едва ли минул третий десяток. Седая, тощая. Мышц, казалось, не осталось вовсе. Но вот обтянутые кожей кости пришли в движение, она поднялась и подошла к решетке, не отводя глаз от Сиеры. Улыбнулась чему-то – жуткий оскал.
– Отпусти ты ее, мальчик. Это наша Смерть. На нее одну молились.
***
Сиера влетела в комнату и повалилась в кресло у камина. Вслед за ней вошел, трясясь не то от гнева, не то от страха Сардат. Вот и все…
Барон закрыл глаза и увидел медленно и красиво падающие в пустоту осколки идеального мира, в котором он был единовластным повелителем. Скоро все закончится, а он, кроме облегчения, не испытывает ничего. Как тяжела оказалась для него вечность…
– Прости меня, – шепнул Модор.
– Простить? Тебя? – Сардат подошел к столу, за которым сидел барон, и наклонился. – Ты больной? Молись, чтоб я тебя только один раз убил!
– Что там? – Спокойный голос Аммита.
– Там… Сам иди глянь, если хочешь. Я эту суку чуть на месте не прибил, да за нее слово сказали.
Барон открыл глаза и посмотрел на Сиеру. Маленькая, потерянная, она съежилась в кресле, словно даже не понимая, где находится. Что в ней осталось от той живой улыбчивой девчонки, что плясала ночью у костра? Ничего, кроме воспоминаний – чужих, вытянутых вместе с кровью. Все залила кровь.
– Прости меня, – повторил Модор.
Вздрогнула. Подняла взгляд. И теперь, когда в ее глазах впервые загорелось алое пламя, когда белки затянуло чернотой, Модор ощутил всю глубину бездны, в которую загнал себя и ее.
– Спокойно, милая. – Аммит встал между ней и Модором. – Не делай ничего такого, о чем я тебя заставлю жестоко жалеть. Твой благоверный нам еще нужен. – Он повернулся к Модору и, кончиком меча коснувшись его подбородка, заставил поднять голову. – Вы же – союз, я правильно понял?
– Да, – выдохнул Модор.
– Редкое явление. И надо быть поистине редкой паскудой, чтобы та, что вступила с тобой в союз, хотела тебя убить.
– Ты в подвал спустись! – проворчал Сардат. – Там и лошадь захочет его убить.
Аммит продолжал буравить Модора взглядом. Из голоса исчезли все теплые нотки, даже извечная насмешка куда-то потерялась:
– Предводитель партизан. Огромный человек, которого зовут Ратканон. Меня интересует, где он.
Барон перевел дух. Сердце то останавливалось, то запускалось. На мгновение животный страх поднимал знамя победы, но тут же оказывался погребен под смирением. Пора, пора успокоить эти метания. Сжав кулаки, Модор остановил сердце. Последние мгновения можно прожить достойно.
– Ты ведь не пытаешься меня напугать? – холодно спросил он Аммита. – Ты, вижу, стар и мудр. Таких, как я, должен насквозь видеть. Я дам тебе то, что ты хочешь, а взамен…
– Погоди-погоди, один миг! – перебил его Аммит. – Модор, ты что, торгуешься со мной? Я что, похож на бабку с рынка? Тебе дали возможность проявить благородство, а ты решил, будто говоришь с дураком? Что ж, ладно. Торги так торги.
