Карета остановилась на пустынной улице в нескольких ярдах от Мойры. Роджер выскочил еще на ходу. Через несколько секунд к нему присоединился кучер, и они оба подбежали к ней.
— Она мертвая, милорд? — спросил кучер, со страхом глядя на белое как мел лицо девушки.
— Проверь, дышит ли она, — приказал Роджер, слишком брезгливый, чтобы дотронуться до лежащего в грязи неподвижного тела.
Стайлз опустился на колени и приложил ухо к груди Мойры.
— Я не слышу сердцебиения, милорд.
— Вот черт! Давай-ка убираться отсюда, пока никого нет. У отца случится удар, если мое имя будет связано со смертью Мойры. Отвези меня в особняк Ренфрю. Мне надо уехать во Францию, и Ренфрю мне поможет, он у меня в долгу. Вернусь, когда все утихнет. Я сейчас придумаю какую-нибудь историю, и ты ее расскажешь моему отцу. Если дорожишь жизнью, советую забыть о том, что ты видел сегодня ночью.
— Вы можете мне довериться, милорд. Я ни словечка не пророню.
Мойра почти не дышала, пока Роджер садился в карету. Когда она упала, воздух словно вышибло у нее из легких, и она нарочно задерживала дыхание, чтобы убедить Роджера, что она мертва. Богу известно, что она и чувствовала себя мертвой. Мойра попыталась встать, но тело ее не слушалось, и она лежала неподвижно под ледяным дождем, думая, что замерзнет до смерти, если ничего не предпримет. Собрав остатки сил, она попробована подняться на четвереньки. Мучительная боль пронизала тело. Мойра вскрикнула и потеряла сознание.
Настоящее время
Мойра продолжала кричать, пробудившись от своего ужасного сна. Она умерла бы тогда под дождем, если бы Джек ее не обнаружил. Она была обязана ему жизнью и глубоко сожалела, что не может сказать правду, заверить, что он не виноват в ее увечье.
Дверь внезапно отворилась, и на фоне серого рассвета Мойра увидела высокую мускулистую фигуру Джека. Джек был в одних брюках, — так он спешил защитить Мойру от драконов, напавших на нее этой ночью.
— Что случилось? Вам плохо? Мойра села, прикрыв простыней грудь.
— Все в порядке.
Джек подошел к кровати, остановившись по пути, чтобы зажечь свечу.
— Вряд ли. Вы кричали. Я слышал ваш крик у себя в комнате. И щеки у вас мокрые. Вы плакали? Лицо бледное, как у привидения. — Он прищурился, о чем-то размышляя. Только не говорите, что вам нанесла визит леди Амелия. Она посещает лишь членов семьи.
— Леди Амелия? Ваше привидение? Нет, ничего похожего. Я не сознавала, что кричу. Вероятно, это был кошмар, — сказала Мойра, не испытывая никакого желания вдаваться в детали своих тягостных воспоминаний.
— Вы не хотите рассказать мне об этом? — спросил Джек, присаживаясь на край постели.
— Я не могу.
— Вы мне не доверяете? — Очень нежно и осторожно он стер влажную полоску, оставленную слезой, со щеки Мойры. — Почему вы плакали?
— Я не знала, что плачу. Ничего страшного, правда. Простите, что разбудила вас.
— Проклятие! — выругался Джек, резким движением вставая с постели. Ему до боли хотелось остаться с Мойрой, но он понимал, к чему это приведет. — Вы бы поспали еще. Вечером нам предстоит бал в Воксхолле, и я рассчитываю, что вы будете на высоте.
Спать, уныло подумала Мойра. Да будет ли она когда-либо спать спокойно? Что произойдет с ней, когда Роджер вернется из Франции и они случайно встретятся на каком-нибудь приеме? После зрелого размышления Мойра решила, что единственный выход для нее — выйти замуж: тогда имя мужа станет ей защитой. Придя к такому заключению, она наконец заснула.
Войдя к себе в комнату, Джек сразу понял, что он не один. Он застонал от досады, когда перед ним возникла закутанная в саван фигура леди Амелии, все так же окруженная призрачным светом.
— Что вам еще нужно? — раздраженно поинтересовался Джек. — Я не в настроении беседовать с вами.
Сияние леди Амелии слегка потускнело, едва Джек бросился на постель и прикрыл глаза рукой.
— Почему вы так поступили со мной? — спросил он. — Моя жизнь шла спокойно и беззаботно до тех нор, пока вы не бросили Мойру передо мной на дорогу. Чего вы, черт побери, надеетесь этим добиться? Я был более чем доволен, проводя свои ночи в пьянстве, игре и беспутстве. Я женюсь на бога той наследнице, к вашему полному удовольствию, как я полагаю, поскольку дом останется во владении семьи и вы сможете являться будущим Грейстокам, если у меня родится наследник. Что не слишком вероятно, насколько я знаю Викторию.
Леди Амелия проплыла по комнате и склонилась над кроватью. Посмотрела сверху вниз на Джека и покачала головой. Ощутив ее приближение, Джек убрал руку с глаз и посмотрел на привидение.
— Я не понимаю, что мне делать с Мойрой и с теми чувствами, которые она у меня вызывает, — продолжал Джек таким тоном, словно разговор с призраком — самое обычное дело. — Я не помню, чтобы хоть когда-нибудь был так заворожен женщиной. Благодарение Богу, что она не самая обычная прислуга-ирландка, но это не причина желать невозможного. Я не могу себе позволить жениться на бесприданнице.
Леди Амелия склонилась ниже, так что Джек почувствовал легкое дуновение. Она погрозила Джеку пальцем, как бы порицая его за только что сказанные слова.
— Это все ваши проделки, не так ли? — не отставал он. — Если бы не вы, я не испытывал бы такого горячего желания переспать с женщиной, у которой была уйма любовников. Я обещал позаботиться о ней и делаю все от меня зависящее, чтобы обеспечить ее будущее, но вместе с тем не хочу, чтобы другой мужчина вошел в ее жизнь. Что, черт побери, со мной происходит? Может, Мойра не только шлюха, но и ведьма? Если высчитаете, что она каким-то образом спасет мою душу, то явно заблуждаетесь.
Леди Амелия казалась подавленной бурной вспышкой Джека. Кивнув, она постепенно начала превращаться в пятно снега и наконец исчезла полностью, оставив Джека со странным ощущением пустоты в душе, не имеющим отношения ни к призрачной родственнице, ни к ее неодобрению.
Глава 7
Три бала подряд оказали на Мойру весьма ощутимое воздействие: ноги у нее ныли, плечи болели, лицо одеревенело от вечной улыбки. А следующая неделя обещала быть не менее трудной. Приглашения сыпались дождем. В последние две недели Мойра веселилась, танцевала и одерживала победы на бесчисленных приемах.
После первого бала лорды Харрингтон, Ренфрю и Мереуэдер побывали у нее с визитами в Грейсток-Мэноре на фешенебельной Ганновер-сквер и преподнесли подарки и цветы. Ей предлагали прогулки в парке и разные другие развлечения, к вящему неудовольствию Джека. На кого бы из поклонников она ни обращала взор, Джек его не одобрял. Мойра, сказать по правде, тоже не находила ничего достойного восхищения ни в одном из претендентов на ее внимание — за исключением богатства.
