Читаем без скачивания Метро 2033. Сказки Апокалипсиса (сборник) - Вячеслав Бакулин

Висельник неожиданно распахнул глаза и вскинул руки, задергавшись на веревке. Иван отшатнулся, едва не упав. Фонарь выскользнул из взмокших ладоней, ударился с грохотом об пол, и свет вновь погас. Рухнув на колени, парень бросился нащупывать такой драгоценный сейчас прибор. Нашел, вцепился так, что пальцы заболели, вжал кнопку… Когда освещение вернулось, коридор был пуст.

«Ничего не было, просто показалось», – думал Ваня, пытаясь уснуть. Товарищам он не стал ничего рассказывать, но сердце до сих пор гулко бухало в груди, отдавая стуком в ушах. С каждым разом что-то, поселившееся в заброшенном здании, смелело, показывало себя. Прав был Андрюха. Целых пять суток.

Короткие дни, затесавшиеся между бесконечными ночами, просто терялись, становились незаметными, проходили стороной. В светлое время дежурные отсыпались, в нарушение распорядка, разговаривали, читали. Иногда выходили на улицу на обход здания. Старались избегать обсуждения той чертовщины, что дремала сейчас за рыжей дверью. И в мыслях каждый был сам по себе, со своими проблемами, родными и близкими. Только в одном сходились их размышления, и это читалась во взглядах, которые иногда пересекались: все они страшились ночи, но, тем не менее, ждали, когда она наступит. Так же неестественно жадно приговоренный ждет команды «огонь», стоя с завязанными глазами перед расстрельной командой.

Новая ночь. Проводка в здании давно сгнила и не выдерживала даже малейшей нагрузки. Единственная попытка включить свет закончилась едким дымом, стелющимся по линолеуму пола, и стойким запахом горелой резины, надолго поселившимся в караулке. Поэтому бледно-желтый луч навязчиво елозит по стенам, дергаясь вперед и назад. И снова перекресток, взгляд глаза в глаза, короткий кивок: «расходимся». Не прошло и секунды, как из-за спины отвернувшегося Ивана послышался свистящий хрип его напарника:

– Ван! Там… на потолке что-то… шевелится.

Больше никаких проволочек. Ваня рывком обернулся, вскинув электрический луч вверх. Что-то непонятное, текучее, копошащееся. Бесконечные длинные отростки, рваное косматое нечто. И не поймешь, волосы это или щупальца. Скорее, первое. Масса дрожала, колыхалась, а рядом стоял бледный до синевы Андрюха и лихорадочно дергал затвор автомата, забыв, что оружие на предохранителе. Длинные пряди потянулись вниз, коснулись пола, послышалось тихое шипение.

– Товарищ лейтенант! Сюда!

Хватит медлить! Иван отпустил фонарь, повисший на ремешке, вскинул автомат, одновременно щелкая переводчиком огня и досылая патрон. Готово, теперь подхватить фонарик, прижать его к цевью, осветить цель! Потолок был пуст. Последние волоски на глазах обомлевшего дежурного втянулись в трещины стены. Только пряталась в углах тишина, разбавленная шорохом снежной крупы в замерзшее стекло.

Следующим утром Андрей обнаружил следы на свежевыпавшем снегу. Вьюга, наконец, стихла, и на небосклон вскарабкалось еще неуверенное в себе солнышко. Глядя на то, как искрят и переливаются на свету белоснежные горы сугробов, совершенно не верилось, что совсем рядом, буквально через стену, дремлет что-то жуткое и гнилое. И теперь это что-то решило напомнить о себе днем.

Аккуратная цепочка отпечатков узких ступней начиналась метрах в десяти от двери и обрывалась прямо перед порогом. Словно нечто соткалось из воздуха и подошло поближе, чтобы услышать… Что? Ваня старательно отгонял от себя фразу «наши крики».

К новому выходу дежурная группа тщательно подготовилась. Фонари прикрутили к автоматам изолентой, проверив нехитрую электрику и зарядив аккумуляторы по максимуму. По пустому коридору двигались вдоль стен, страхуя друг друга, готовые в любой момент открыть стрельбу. Обманчивой тишине доверия больше не было. Сегодня за дверью слышались чьи-то шаркающие шаги, хныканье и тоскливые вздохи.

Вместе дошли до перекрестка, так же, не расставаясь, проверили сначала один тупик, затем второй. Мертвое здание просыпаться не желало, хранило загадочное молчание. Что бы ни ползало вчера по потолку, сегодня оно показываться не собиралось. Настроение поднималось медленно и неохотно, но с каждой минутой все уверенней. Уже почти успокоившись, два стажера с командиром вернулись в центральный коридор.

До выхода оставалось всего несколько шагов, когда из темной глубины послышалось задорное хихиканье и чей-то быстрый топоток. Лапин подтолкнул стажеров к приоткрытой двери, сам же замер, прижавшись щекой к холодному автоматному прикладу.

– Быстро в караулку, – прошипел он едва слышно.

Ваня почувствовал, как напарник настойчиво тянет его за рукав к заветной вертикальной щели в стене сплошного мрака, откуда сочится мягкий желтый свет и такой родной запах солярки. Не отрывая взгляда от светового пятна, рожденного лейтенантским фонарем, парень попятился. Вновь хихиканье, и что-то похожее на напев странной мелодии, неестественно изломанной, неприятной и непривычной слуху. Звяканье металла – и под ноги Константину выкатилась мятая консервная банка. И голос. Визгливый и очень высокий, тянущий одну плаксиво-жалобную ноту:

– Выпусти меня отсюда. Здесь очень холодно.

Чьи-то сильные руки рванули Ивана за воротник, и только влетая спиной вперед в караулку, он понял, что это сделал Андрюха. Лапин, не дожидаясь развития событий, вихрем ворвался в натопленное помещение, навалился массивным своим телом на тяжелую створку двери, толкнул ее, отрезая людей от того зла, которое звало их.

Гулкий лязг металла, режущий уши визг – это запорный штурвальчик совершил в один миг полный оборот, – стук штифтов и тишина. Безопасность. Вот только в долю секунды, пока дверь закрывалась, Иван успел увидеть безумно-голодный, жадный взгляд и тщедушное детское тело. Мальчишка, невероятно худой, лет двенадцати, улыбался, глядя парню в глаза. Его подбородок и руки были измазаны багрово-красным, и Ваня мог поклясться в тот миг, что это было не варенье…

Утром на стекле, покрытом узором замерзшей влаги, обнаружились отпечатки ладоней. Ровно три штуки. Кто мог оставить их? Ответ один: тот же, кто вчера топтался под дверью. Лапин лично еще раз обошел здание по периметру, но никаких следов не обнаружил. Приближалась четвертая ночь.

Ваня жевал, не чувствуя вкуса пищи. К гнетущему ожиданию, сочащемуся из-за запертой рыжей двери, прибавилась тревога, пришедшая извне. Мало им этой душегубки с гадостью, что дремлет сейчас за стеной. Теперь кто-то или что-то бродит снаружи, принюхивается, ждет, пока караульная группа двинется в обратный путь.

– Товарищ лейтенант, – подал голос Андрюха. – Слушайте, а может, ну его… Не пойдем сегодня? Кто ж нас проверит?

– Я проверю. – Лапин оторвал от опустевшей миски взгляд голубых глаз, в которых неожиданно загорелось что-то незнакомое: жесткое и очень-очень холодное. – Но дело тут не в проверках. Мы получили задание. Днем отслеживаем Диких, ночью обходим здание с целью обнаружения их же следов. И так пять дней, пока не прибудет смена. Соображаешь?

– Так точно, но…

– И то, что там поселилось, – взмах руки в сторону опостылевшей двери, – помешать выполнению этого задания не должно. Еще вопросы есть?

– Никак нет.

Весь оставшийся день готовились к предстоящему выходу. Отыскали тросик, которым решили закрепить дверь в открытом положении. Приготовили пару факелов, не полагаясь больше на электричество. Смастерили гирлянду из лампочек на длинном проводе – запитать ее из караулки и протянуть по коридору. Словом, сделали все возможное, чтобы встретить враждебную темноту в полной боевой готовности. Эти приготовления подробнейше описали в вахтенном журнале, указав все возможные мелочи. Иван сам не заметил, как страх сменился какой-то злой решимостью. Слова лейтенанта были тому причиной или близящееся завершение дежурства, стажер и сам не знал.

Наконец замерли, похожие сейчас то ли на инопланетян, то ли на средневековых рыцарей, сжав рукояти автоматов. И никакая это не паранойя, гораздо глупее делать вид, что ничего не происходит, и никакой опасности нет. Можно было бы пожать друг другу руки, кивнуть, наконец, но вместо этого – пальцы сомкнулись на дуге штурвальчика. Только что смазанный запор сдвинулся, даже не скрипнув, Ваня потянулся к двери, взялся за гнутую скобу рукояти.

Что-то ударило в рыжее полотно с той стороны. Пальцы рефлекторно сжались, каблуки заскользили по доскам. Задребезжали лампочки на разматываемом проводе. Словно змея, изгибаясь неестественно, он скользнул в темную щель; ладонь обожгло. Упираясь ногами и вцепившись в напарника, Иван толкал дверь, шипя сквозь сжатые зубы, видел побелевшее от напряжения лицо Лапина, зрачки Андрюхи, от страха похожие на темные туннели. Пугающего несоответствия прибавлял тот факт, что напряженная эта борьба проходила в полнейшей тишине, только елозили подошвы по крашеным доскам. Из темноты коридора послышался надрывистый плачущий стон, створка задергалась, и на рыжее железо легли длинные бледные пальцы.