– Валькириям свойственно кричать.
Она кивнула.
– Я никогда не слышала такого громкого крика. И тут разбился стеклянный купол у меня над головой. А потом прямо мне в грудь ударила молния, и она ударяла снова и снова. После этого я мало что помню. Помню только ярость, эту неконтролируемую потребность в насилии.
Когда это он положил руку ей на спину? Рука была крупная и горячая, и он осторожно водил ею вверх-вниз.
– Тебе много чего пришлось пережить. Твоя реакция вполне нормальная.
– Нормальная для человека или для валькирии? – спросила она, ерзая. – Я не могу понять ни того ни другого, потому что я никогда не была полностью ни тем ни другим.
И тут она осознала это. Это означало, что Холли все переоценила. Какова на самом деле ее личность? Она не узнавала себя.
В точности как сказала Никс.
– Я не люблю, когда нарушается мой привычный образ жизни. Я не люблю неожиданностей. В лучшем случае я… я плохо с этим справляюсь.
– Может, потому что у тебя нет практики.
– Нет, состояние моего здоровья…
– Ну, ты любишь порядок. Что здесь плохого?
Она нахмурилась. Когда-то ее отец говорил то же самое матери. Холли покачала головой:
– Ты произнес это так небрежно. Но бывает, что я не могу выйти из дома от страха, что меня застигнет гроза или загипнотизируют блестящие драгоценности. И теперь я совершенно не понимаю, как мне на это реагировать. Кейдеон, что нормально для валькирии, не может быть нормальным для меня. – Она понимала, что говорит глупости, но не могла не добавить: – И я не хочу, чтобы у меня были клыки и заостренные уши!
– А мне нравятся заостренные уши. Она посмотрела на него с сомнением.
– Нет, честно. Мужчина из Закона узнает по ним либо эльфа, либо валькирию, и оба вида славятся тем, что женщины у них просто потрясающие.
– Но они помешают мне находиться среди людей.
– Ничего такого. Просто закроешь их волосами. Я видел, как валькирии заплетают косы над ушами или носят головные повязки. Некоторые вообще их не скрывают и говорят, что снимались в массовке на телевидении и просто не сняли с себя грим.
Никс, кажется, вообще все это не волнует.
– А клыки?
– Они же очень маленькие, Холли. – Он усмехнулся и мимические морщинки побежали от уголков его глаз. – Никто и не заметит.
– Но я буду все знать и вести себя по-другому.
– Нет, ты научишься всего этого не замечать. Все дело в том, как к этому относиться.
Действительно ли его голос стал грубее?
– Если я попаду к этому чародею достаточно быстро, тогда… – Она замолчала и нахмурилась. – Кейдеон, ты нюхаешь мои волосы?
Больше не заботясь, что его застигли, он взял в руку ее прядь и зарылся в нее лицом.
– Что с тобой? – осведомилась она, вскакивая на ноги.
– Что? Я только хотел понюхать твои волосы.
– Ты предложил поговорить со мной, но тебе наплевать на то, что я чувствую.
– Неправда, малышка.
Она сердито схватила свой мобильник.
– Кому ты звонишь?
– Тому, кому я могу довериться!
Глава 15
– Навестить родных? – недоверчиво спросил Тим. – В Мемфисе? Ты ведь не любишь путешествовать.
Она поднесла телефон к другому уху.
– Это оказалось немного срочным. Все в порядке, но я решила, что лучше мне быть здесь. – И чтобы переменить тему, Холли сказала: – Ну как там конференция? Хорошо в Калифорнии?
Кейдеон беспокойно ходил по номеру. Демон заигрывал с ней и теперь, кажется, ревнует. Но почему?
– Наши работы приняли хорошо, – произнес Тим. – Очень хорошо. Жаль, что тебя здесь нет.
Холли почувствовала легкое раздражение из-за того, что он наслаждается всеми похвалами. Как математик она сильнее, и оба это знают. Она молчала. Откуда это взялось? Раньше Тим никогда не вызывал у нее раздражения.
– Я соскучился, – сказал он, и ей стало стыдно.
– Я тоже соскучилась.
Услышав это, Кейдеон сел и тут же встал и снова заходил взад-вперед.
– Ты все еще работаешь над своим кодом? – спросил Тим. – Я не вижу, чтобы что-то было загружено. – Они пользовались одним сетевым диском, на который отправляли копии своих работ, и скрупулезно загружали их каждый вечер.
– Завтра я все перешлю.
– Чем скорее ты это сделаешь…
– Знаю, знаю. Тем скорее я получу докторскую. – Он всегда был для нее опорой и подталкивал ее к осуществлению своей мечты.
Он сказал, понизив голос:
– Страшно хочу тебя видеть, дорогая.
Дорогая. Почему она никогда не замечала раньше, что Тим часто называет ее так?
– Я знаю. Я тоже хочу тебя видеть.
Кейд ринулся в ванну и вышел через минуту с таким видом, будто он плеснул воды себе в лицо.
– Кончай, – бросил он, прежде чем она успела прикрыть телефон рукой.
– Это там кто? – спросил Тим.
– Э-э-э… мой двоюродный брат.
– А я и не знал, что у тебя есть двоюродные братья.
– Я тоже не знала, до недавнего времени. Вот нашла ветви моей семьи, о которых раньше понятия не имела. – И когда Кейдеон направился к ней, торопливо добавила: – Но теперь мне пора идти. Я позвоню еще.
– Да, конечно. Успехов…
Кейдеон выхватил у нее мобильник.
– Как ты смеешь! Ты должен только охранять меня – за это тебе платят. Объясни, что опасного в том, что я поговорила с ним?
– Ничего опасного, – сказал он, нависая над ней.
Теперь они стояли совсем рядом. Оба тяжело дышали. Кейд обхватил руками ее талию и не отпускал, даже когда она стала колотить кулаками в его твердокаменную грудь.
– Я хочу объяснить тебе, что ты совершаешь ошибку.
– Прекрасно. Твое мнение учтено, – сказала Холли, стараясь высвободиться. – Теперь пусти меня!
– Кажется, ты недопоняла. Может, нужно показать тебе, что значит быть с мужчиной.
И прежде чем она успела ответить, он обхватил руками ее лицо и наклонился, впившись в нее губами. От жара его губ по телу пробежала дрожь. Она была так потрясена, что не могла двигаться, не могла дышать…
Его язык проник между ее губ, заставляя ее открыть рот и принять его поцелуй. Ощущения были незнакомые и приятные. Спустя мгновение она… так и сделала.
Он ударял языком по ее языку так чувственно, подавив ее желание высвободиться. Кулаки ее разжались, ладони покорно легли ему на грудь.
Холли никогда не подумала бы, что поцелуй какого-то грубого наемника может быть таким томным и горячим. Она не удержалась и робко ответила на его поцелуй. Он застонал, и она снова ответила ему. Он оторвался от нее – но только чтобы провести губами по ее шее.
– Вот так, малышка, – хрипло сказал Кейд, лизнув ее кожу. – Дай мне целовать тебя. Я буду целовать тебя, пока у тебя не загнутся пальцы на ногах.
Они уже загнулись. А соски у нее пульсировали. Между ног у нее стало влажно, ей страшно хотелось, чтобы он дотронулся до нее там…
