– Лично – нет. Кажется, она дочь чародея и демоницы, получившая силу обоих родителей. По слухам, настоящая красавица, – добавил он, проверяя ее реакцию. Никакой реакции заметно не было. – Она содержит таверну на Миссисипи. Называется «Сандбар». Что означает и песчаную отмель, и бар на песке.
– Как претенциозно.
Кажется, голос ее прозвучал несколько язвительно? Кейд был вынужден взять Холли с собой туда. В этом баре может случиться что угодно, но еще опаснее оставить ее без защиты одну в отеле. И потом, это место находится под опекой сторонников Грута.
Они, разумеется, не позволят подвергнуть опасности то, что так нужно чародею…
– И в «Сандбаре» мы получим указания, как проехать в следующий контрольно-пропускной пункт? – Он кивнул, и тогда она спросила: – Ты хоть немного представляешь себе, где могут находиться владения Грута?
– Кое-кто говорит – на севере.
– А какой он вообще? Кажется, мне расхотелось с ним встречаться.
– Считается, что он умеет заговаривать металл.
– Почему мы так стремимся попасть к нему?
– Мой враг Оморт хочет погубить его. Поэтому Грут постепенно скрывается.
– Потому что Грут может выковать меч, который убьет Оморта?
– Именно.
– Значит, Грут – хороший, если они с Омортом враги?
– Хороший он или плохой, тебе следует помнить, что со всяким волшебником нужно держаться настороже.
– Как он вернет меня в нормальное состояние? Пустит в ход какое-нибудь колдовство?
– Не знаю. Наверное.
– Но только если мы попадем туда вовремя. Почему нам просто не полететь в Мемфис самолетом?
– Никс заставила меня поклясться, что я ни разу за всю поездку не воспользуюсь самолетом. Наверное, она предвидела что-то плохое.
– Ты всегда веришь ее предсказаниям?
– Ее предсказания не бывают неверными, – ответил он. – Но говорит ли она правду – это другое дело.
– Ты, кажется, хорошо ее знаешь. Вы с ней… путались?
– Путаться с чертовкой Никс? Еще чего! Если ты не поняла, – он покрутил пальцем у виска, – Никс тронутая.
– Она очень красивая.
– Никогда не видел некрасивых валькирий. – Он внимательно посмотрел на нее, отчего она вспыхнула и отвела глаза. – Кстати о Никс. Что ты будешь делать с ее письмом?
– Я выучила его наизусть и уничтожила, пока ты ходил за продуктами.
– Выходит, ты знала, что я буду рыться в твоих вещах?
– Насколько я знаю тебя, это было статистически возможно.
Следующие три часа они ехали молча: Холли работала на своем ноутбуке, погруженная в размышления, а он старался не смотреть на нее чаще двух раз в минуту.
За ухом у нее было компьютерное стило, на носу – очки, и теперь она медленно трогала свои жемчуга.
«От этой женщины можно сойти с ума, а она поступает так, что сойти с ума можно окончательно!»
Кейд был готов взорваться.
В этот миг ее брови сошлись, и она напечатала что-то на клавиатуре. Потом остановилась, закусив губу. Нажала на «ввод», с сердитым видом прочла ответ. Интересно, какие доказательства, теоремы или функции она обдумывает, а потом отбрасывает. Что происходит в ее голове?
– А тебе никто не говорил, что у тебя адски сексуальный вид, когда ты разводишь свою математику?
Она вздохнула, закрыла ноутбук и сняла очки.
– Ты можешь думать только о сексе?
– Да, когда он нужен мне позарез. Таким, как я, он нужен три-четыре раза в день. А после того, что произошло между нами недавно… Ты тоже должна ощущать последствия.
– Ничего подобного.
– Признайся. Сейчас подходящий момент. – Хотя они даже не коснулись друг друга, он не помнил, когда в последний раз был охвачен таким жаром.
– Не важно, что между нами произошло. Я умею контролировать свои примитивные порывы.
– Ты сказала, что не занимаешься самоублажением. А я знаю, что это ложь…
– Нет!
– Иначе быть не может, – сказал он. – В противном случае вожделение будет постоянно нарастать.
– Ты будешь твердить свое, пока я не отвечу.
– Ты начинаешь разбираться во мне.
– Нет, я отказываюсь отвечать, – сказала она, качая головой. – Мы просто не будем говорить об этом.
– Тогда поговорим о чем-нибудь еще. Тебе нужно сделать перерыв в работе, а мне нужно как-то отвлечься от мыслей о моем болящем бедре. Одна валькирия отказалась помочь мне с моей проблемой.
– Ты это заслужил.
– Может быть, – заметил он.
– Ну ладно. Чем ты занимаешься в качестве наемника?
– Я специализируюсь на узурпировании тронов. Меня называют создателем королей.
– Значит, ты бунтовщик?
– Ты решила, что я отбираю троны у их законных владельцев.
Она кивнула.
– В основном, я воюю. Закон – это беспокойное место, там хорошо заниматься бизнесом, – сказал он, а потом щелкнул пальцами. – Ах, постой, я чуть не забыл… ты же пацифистка.
– Разве это плохо?
– Плохо, если промышлять войной.
Она изогнула бровь. Потом с любопытством поинтересовалась:
– А как ты стал наемником?
– Я обучался военному делу, чтобы сражаться с Омортом. – В девятнадцать лет Кейда отдали в военную науку – режим обучения был суров, он жил среди воинов Ридстрома, и все они презирали его.
Несколько месяцев Кейд выглядел полным недоумком, пока не понял, что должен стать быстрее, сильнее и лучше всех в этом войске демонов. В конце концов, он стал таким.
– Когда между кампаниями нам нечего было делать, мне предлагали кое-какую работу. – Могущество Оморта росло, он подавлял один мятеж за другим, и все чаще бывало нечего делать. – У меня были удачи, число их росло как снежный ком. Под моим началом была команда в сорок пять воинов.
– Все демоны?
– По большей части.
– Ты пристрастен к недемонам?
– Мы ни к кому не пристрастны. Если претендент злобен, уже убивал и хочет убивать и дальше, его нанимают.
– А сколько в вашей команде женщин?
– Я, кажется, случайно нашел подходящую, да? – сказал он. – Ни одна женщина никогда не обращалась ко мне с такой просьбой. Да, думаю, вообще ни одна. А если ты станешь валькирией, я тебя найму. Наемник, доктор философии.
– Это означало бы расточать образование впустую.
Он замер.
– Что это значит?
– Просто для твоей работы нужно больше мускулов, чем мозгов.
– Чем больше у тебя бицепсы, тем лучше твоя военная стратегия и боевая тактика? Так ты считаешь?
Она внимательно посмотрела на него:
– Тебя это обижает.
– Что? Да ни капельки, – буркнул он, но вид у него был угрюмый. – Давай о тебе. Ты сказала Никс, что от получения докторской степени тебя отделяет один код. Что за код?
– Это сложно.
Неужели она считает, что он не в состоянии даже понять ее? Он ощетинился.
– Один большой, тупой демон славится тем, что смог кое-что понять за свою тысячелетнюю жизнь.
