— Трогательная перспектива, — так же мрачно улыбнулся Кемпбелл, восприняв предположение командира «Терра Новы» как шутку. — Но решение будет таким: вы высаживаете меня на леднике Росса, а там уж я определюсь с местом зимовки.
— Топлива у меня, конечно, в обрез, — старательно набивал табаком свою трубку лейтенант Пеннел, — но не могу же я высадить вас на первом попавшемся айсберге!
— Хотя чувствую, что мысль такая у вас уже возникала.
Командир «Терра Новы» великодушно взглянул на будущего аборигена Антарктиды, снисходительно улыбнулся, но все-таки промолчал.
* * *
Последующие несколько дней Кемпбелл проводил то в отведенной ему каюте, где он попросту отсыпался, то в кают-компании, где вместе с членами своего отряда обсуждал план предстоящих исследований и антарктической зимовки. В вещевом мешке лейтенанта было несколько брошюр с описаниями полярных путешествий и зимовок, и теперь он зачитывал некоторые выдержки из этих мемуаров, справедливо полагая, что в них таится бесценный опыт предшественников.
Когда состав «Западной партии Кемпбелла», как именовал ее в своих отчетах Скотт, был окончательно определен, капитан дал Виктору возможность ознакомиться с «Кратким отчетом об экспедиции бельгийского лейтенанта Адриена де Жерлаша, командира судна „Бельжика“». Это был небольшой, отпечатанный на машинке отчет, составленный, как понял лейтенант, кем-то из служащих Адмиралтейства, кто имел под рукой не только записки самого путешественника, но и множество сообщений в прессе.
Здесь же содержались комментарии к запискам бельгийца, составленные патриархом полярных исследований Нансеном, упорно доказывавшим, что Антарктида — никакой не континент, а всего лишь обледенелый архипелаг высоких вулканических островов, а также предположения некоторых других исследователей.
Возможно, теперь лейтенант не придавал бы значения экспедиции бельгийского лейтенанта, если бы не одна существенная деталь: старшим помощником капитана этого, зафрахтованного у норвежцев крепкого китобойного судна был тогда еще молодой норвежский путешественник… Руал Амундсен! Что сразу же определяло особый интерес к приключениям полярных бродяг с «Бельжики».
Из самого же отчета явственно следовало, что бельгийский аристократ-авантюрист де Жерлаш был крайне стеснен в средствах, поскольку сумел собрать для нужд своей команды всего лишь двенадцать тысяч фунтов стерлингов, сумму совершенно мизерную, на которую кто-либо иной вряд ли решился бы снаряжать столь долгую и трудную экспедицию. Зато план его был до первобытности прост: добравшись в ледовом дрейфе до материка, высадить на него небольшой отряд зимовщиков, а судно до весны вернуть к теплым берегам Аргентины.
Вот только у судьбы оказались совершенно иные виды на этих полярных авантюристов. Отправившись в Антарктику с недалекой Южной Америки, судно еще на дальних подступах к Антарктиде оказалось в ледовом плену, и находившиеся на его борту полярные странники вынуждены были провести на нем более года, преодолев при этом порядка двух тысяч миль. Результат похода к «овеваемой вечными ветрами земле», на которой, — как уведомлял мир другой исследователь, капитан судна «Соузерн Кросс» Борхгревинк, — «не ходит, не ползает и не летает ничто живое», оказался весьма поучительным.
До материка бельгиец так и не добрался, зимовщиков тоже высадить не сумел. И вообще можно было считать чудом, что сама команда «Бельжики», не имевшая в достаточном количестве решительно ничего: ни продовольствия, ни антарктической экипировки, ни горючего для освещения судна, ни полярного опыта, во время всей этой темной полярной зимовки не погибла. Хотя, по всем канонам, должна была бы — если не от «ледового сжатия океана», то от холода, голода и цинги.
Кемпбелл не раз уверял себя: полярникам из «Бельжики» несказанно повезло, что во время этого безумного дрейфа лишились разума всего лишь два члена команды, а не все во главе с лейтенантом де Жерлашем. Кстати, оказалось, что все эти парни только потому и выжили, что на борту судна находилось несколько норвежцев, имевших опыт охоты во льдах на тюленей и белых медведей. Косолапых в Антарктике не оказалось, зато попадались колонии любопытных, медлительных, не ведавших страха пингвинов, этих ходячих мясных туш.
Вспомнив сейчас об одиссее бельгийского лейтенанта, Кемпбелл сказал себе: «Нужно иметь большое мужество, чтобы, пережив это ледовое безумие, решиться еще на один поход в сторону Антарктиды или Северного полюса! Но ведь Амундсен решился! Вот почему для тебя, лейтенант Кемпбелл, этот поход должен послужить уроком не только географии, но и мужества. Как, впрочем, и опыт экспедиции Борхгревинка, отчет о которой даже сам Скотт штудировал в свое время с пылкостью юного мореплавателя».
Ведомое этим капитаном судно «Саузерн Кросс» не только сумело пробиться к ледовому материку, но и впервые в истории человечества высадило отряд зимовщиков. Понятно, что зимовка в небольшой деревянной хижине на мысе Адэр тоже оказалась для полярников мучительно трудной, тем не менее весной у начальника англо-норвежской экспедиции Борхгревинка хватило силы воли продолжить наступление на Антарктиду, следуя по маршруту, проложенному исследователем Россом более чем за полстолетия до него.
Другое дело что после того, как Борхгревинку не удалось преодолеть горно-ледовый барьер, отделявший мыс Адэр от остальной части Антарктиды, всех своих последователей он уверял: «Великая ледяная стена, высота которой местами достигает ста футов, несомненно, существует, но основная трудность, препятствующая исследованию внутренних районов Антарктического материка, состоит в огромной высоте и крутизне склонов внутриматериковых возвышенностей. Не думаю, чтобы какой-либо экспедиции удалось достигнуть Южного магнитного полюса. Полагаю, что он расположен на обширном материке, представляющем собой скопление скал, льдов и вулканов, где нет ни деревьев, ни цветов, ни животных, ни птиц — вообще никаких признаков жизни, кроме некоторых лишайников и мхов».
…Во время одного из таких собраний группы Кемпбелла в кают-компанию «Терра Новы» влетел вестовой матрос и прокричал:
— Приказано сообщить, сэр, что мы — на подходе к бухте Китовой! Командир судна просит вас срочно подняться на мостик! Нужно посоветоваться!
— Не пойму только, что же лично вас, матрос, так взволновало в этом сообщении? — не скрывая иронии, поинтересовался лейтенант.
— Так точно, взволновало! Из-за мыса просматривается грот-мачта какого-то судна, сэр!
— Судна?! — почти хором прокричали полярники.
