слегка не повернул глаза в сторону врача, который подошёл к кровати первым. Пошевелиться он не мог. Врач объяснил это трещиной в позвоночнике, которая стала следствием неудачной попытки повеситься. Шевелить дед мог только глазными яблоками. В палате больше никого не было. Андрей сел на кровать, стоявшую рядом и рассматривал деда, который медленно закрыл глаза, из-за чего казалось, что он заснул. Но через какое-то время один его глаз намок и сначала вдоль носа, а потом и по щеке сползла слеза. Андрей глубоко вдохнул, выдохнул и отвернулся.
Когда они вернулись домой, Андрей закрылся в своей комнате, где отсыпался около суток. Выйдя оттуда и получив от Иры очередное жалостливое объятие, которого ему совсем не хотелось, он заметил лежавшую на зеркале записку. Написана она была почерком деда и судя по всему лежала тут уже давно.
«Я договорился, меня кремируют бесплатно. Пришлось убедить религиозную общину, что я всё ещё придерживаюсь их убеждений. Только они скорее всего захотят развеять прах, у них так положено. Забери мой прах и закопай под тем деревом».
Андрея всё это озадачило. Ира стояла за его плечом и тоже читала записку.
— Жутковато, — сказала она. — Думал, что умрёт, а сам…
Задумчивый взгляд Андрея завис на записке.
— А с гробом что делать? — спросила Ира. — Может в интернете продать?
— В ломбард отнеси! — недовольно бросил Андрей, пряча записку в карман.
На следующий день понаблюдав за тем, как деду поменяли капельницу, Андрей лёг на соседнюю кровать, бросив рядом пакет с детским синтезатором, и долго рассматривал муху, бившуюся об оконное стекло. Ира сидела у него в ногах, заткнув уши наушниками. Дед лежал в той же позе, что и вчера, только с открытыми глазами. Покусывая губы, Андрей думал о том, что сказать и стоит ли вообще что-то говорить. Растерянность обволакивала его с головы до ног. Проводив взглядом муху, которая нашла выход в приоткрытой форточке, Андрей повернулся к деду.
— Что же ты так непрофессионально дела делаешь? — спросил он. — Надо было потренироваться, перед тем как в петлю лезть. Целый план смастырил, даже гроб себе подготовил, а повеситься нормально не смог. Вот что теперь делать? Так ведь можно долго лежать, потолок глазами сверлить. Кто-то годами в таком состоянии существует, понимаешь?
Дед прищурил глаза. Что это означало, было не совсем понятно. То ли улыбку, то ли что он не хотел разговаривать. Договорившись с ним о том, что одно моргание будет значить «да», а два «нет», Андрей продолжил.
— Родственники-то наши не заходили проведать?
Дед моргнул два раза.
— Ну да, чего ещё было ожидать. Хотя конечно и их можно понять. Заигрался ты дедуля в рефлексию на старости лет конечно. Ты же вроде раньше нормальный был, пока бабушка не умерла. Я-то сам не помню, но из того, что мне рассказывали, такое впечатление складывалось. И я вот не понимаю, при всей адекватности, как же ты так сына упустил. Порол что ли и психику сломал? Или наоборот не порол и оно росло само как могло? Не знаю что и думать.
Андрей выдохнул, подложил руки под голову и задумался.
— Ладно, расскажу тебе историю, чтобы не скучал. Наше семейство конечно не ахти какое, но не думаю, что сильно хуже остальных. И будь я попроще, наверно можно было бы спокойно жить тут и не париться. Всё же и ты не последним человеком был, у которого имелись какие-то связи и отец тоже не полный синяк, умеет познакомиться с кем нужно. В этом всём меня больше напрягала полная и чёткая определённость того как жить. Как-будто график жизни с точностью до минуты был расписан, когда жить, когда жениться, детей рожать, и когда умирать в конце концов. Вообще ведь мать с отцом с какой-то стороны правильно живут, не привязываются к прошлому, а просто используют его как фундамент для будущего. Иногда конечно это цинично выглядит, но в этом есть своя правда. Просто вся эта распланированность каждого шага… Меня музыка тем и притянула, что в ней всегда была какая-то магия, какая-то возможность случайного чуда, не смотря на то, что она тоже по чётким правилам работает. А если тут жить, то для этого чуда места не остаётся. Бутылочка пива между ног и послерабочий сон в кресле перед теликом, если свои же спиногрызы не разбудят. Ну ты понимаешь смысл, да? — Андрей повернул голову и посмотрел на деда, который как обычно смотрел в потолок. — Такие вот дела, дружок, — закончил он, доставая из пакета синтезатор.
— Батареек так и не купил, но сейчас попробуем что-нибудь сварганить, — Андрей не вставая начал беззвучно нажимать на клавиши.
Это не выглядело как какое-то баловство, нажимал он на них явно со знанием дела. Ира наблюдала за ним с лёгкой усмешкой. Когда он закончил, дед то ли закрыл глаза, то ли спал.
— Ну как? Не впечатлил?
Дед никак не отреагировал.
— У тебя просто слуха нет, — Андрей призадумался. — Блин, а действительно, ты же может не слышишь уже ни черта.
Он подошёл к деду и щёлкнул пальцами рядом с его ухом. Дед открыл глаза.
— Ну хоть это радует, значит не с пустотой разговаривал, — Андрей слегка улыбнулся.
Дед повернул глаза и посмотрел на него.
— Знал бы я чего ты сказать хочешь, ответил бы. А так терпи, ещё поживёшь, полежишь, почилишь.
Дед моргнул два раза в ответ.
— Что значит «нет»? Тебе-то откуда знать?
Дед упорно смотрел на него не моргая.
— Веки тоже что ли парализовало?
Дед всё так же не моргал.
— Не понимаю, что ты хочешь сказать… — и тут по его спине пробежал холодок.
Поняв, наконец старика, Андрей отошёл в оцепенении к кровати, где он лежал до этого и осел на нее.
— Ты чё, совсем кукухой ебанулся?
Дед продолжал на него смотреть. Его глаза были влажными.
— Маразматик! — вскрикнул Андрей и выбежал из палаты.
Когда он вернулся, Ира уже лежала, всё так же слушая музыку. Глаза у деда были закрыты. Хлопок двери заставил его открыть их. Он снова уставился на Андрея, ведя его взглядом. Сам же Андрей был в растерянности. Он то отводил взгляд, то смотрел на деда. Сев рядом с Ирой, он закрыл лицо руками и звучно выдохнул. Девушка поднялась и свесив ноги села рядом.
— Может он и прав. У меня тётка двоюродная четыре года так лежала. Это же вообще ужас, так жить, — сказала она.
— Ты что, тоже поняла, что он хочет?
Ира кивнула.
— Да ты чё, тоже съехавшая что ли? Вы на
