с чаянием перфекциониста наконец-то закончил раскладывать пыточные приблуды. Ничего особого — ординарные хирургические инструменты. Штука, подозрительно похожая на капиструм — «груша страданий» по-русски, мне сразу не понравилась. Положил он её ближе всех прочих железяк, что натолкнуло на дурные мысли, а ягодицы невольно съёжились.
— Приступай к делу, говоришь? Я готов, княжна, вот только фартук накину, не хочу, видишь ли, снаряжение кровью испачкать. — С минуту покопавшись в пластиковом ящике, полковник в самом деле извлёк прорезиненный фартук.
Каков чистоплюй, посмотрите-ка на него! Рожа светится довольством, глазёнки сверкают, того и гляди дыру прожгут в районе промежности. Вот все маньяки одинаковые — дай порвать чего-нибудь!
Обрядившись, как и подобает мяснику, полковник залез в саквояж, достал миниатюрный магический тигль и два слитка: один свинцовый, другой — золотой. Покрутив в руках оба, свинец со вздохом сожаления убрал обратно. Гадко ухмыльнувшись, адресовался ко мне:
— Всё самое лучшее для княжны! Цени, девочка, ты первая удостоилась такой чести!
Бросив жёлтый брусок в печь, взял скальпель и попытался прорезать дыру в тактических штанах. Знала бы, где соломы подстелить, наказала бы Скорпу усилить мотню истинным железом! Армированная ткань нехотя, но поддалась, я ощутила, как бритвенно-острое лезвие чиркнуло по внутренней части бедра. С горем пополам, но полковник отхватил приличный кусок ткани, осталось только трусишки шёлковые подрезать — и всё, девочка созрела.
Когда извращенец одним пальцем поддел трусы, стресс будто на блюдечке с голубой каёмкой подали. Зеницы затянуло кровавым туманом, сердце ускорило бег в три раза, норовя просадить грудную клетку. Вояка воспринял мою реакцию за проявление страха и слабости.
Идиот! Суть княжны Ольги подменила собой иная, злая сила, которой плевать на мораль и условности. Каждую минуту она ждала выхода, чтобы насыть утробу болью других существ. Я ощерилась в предвкушении. Магические руны на кандалах начали париться, тая на глазах, — источник силы, запитанный яростью берсерка, стремительно возвращал носителя к жизни. Я ощущала бурливую энергию в венах, мышцы под кожей напружились, будто стальные канаты, затрещали жилы. Полковник, упоённый предвкушением, не заметил метаморфоз.
Насвистывая немудрёный мотивчик, подошёл, взял грушу, повертев в пальцах, зачем-то понюхал, затем, щедро зачерпнув из пластиковой банки вазелина, скрупулёзно смазал заржавелую поверхность. Рачительный какой, чего тогда киску зелёнкой не помазал?
Не знаю, как я относилась к чести и целомудрию. Наверное, никак. И то и другое не имело особливого значения. Но позволять садисту рвать себя на части — последнее дело. Чаша весов переполнилась, необузданный гнев захлестнул разум. Руны больше не напитывали магией сталь, легко порвав оковы, молниеносно схватила легионера за шею, вонзив ногти в кадык. Выдирать трахею не стала — у меня на неё другие планы.
Не сказать, что вояка был слаб, вовсе нет: чтобы зафиксировать и удержать полковника на месте, понадобилась уйма энергии, я физически ощущала, как по капле вытекает сила, но продолжала цепко держать горло в захвате. Выхватив навазелиненную грушу из слабеющих пальцев, кроша зубы и терзая язык, вколотила в рот стальную конструкцию, а затем провернула ворот, ломая челюсти и разрывая пасть. Несостоявшийся палач, захрипев, осел всем телом. Экономя ресурсы, не стала удерживать на весу тяжёлую тушу. Гадёныш был ещё жив, сучил ногами, мычал и булькал кровью. Подступив к столу, схватила голой рукой раскалённый тигль. Зашкворчала кожа, запахло стейком средней прожарки.
Муки не всегда плохо, иногда они дарят силы, наполняя тело энергией жизни, — всего-то нужно пройти отсев и чередой смертей открыть в себе мир боли. Ну или быть мазохистом, одно из двух.
Подойдя к поверженному врагу, вырвала капиструм изо рта. Выбросив из головы постулат, что русские лежачих не бьют, залила в глотку кипящее золото. Зашипела плоть, из носа повалил пар, крепкое тело изогнуло дугой, прошла волна судорог, и вояка издох. Жаль, душа ушла — не хватило мочи источнику, чтобы разрушить блокиратор, но, надеюсь, она отправится в ад, ибо там самое место изуверу.
Обшмонав тело, в нагрудном кармане нашла артефактный ключ, отперев магический замок, отшвырнула ошейник в сторону. Как только препона была снята, каналы пришли в норму, реактор заработал в полную силу. С наслаждением размяла затёкшие руки. Жизнь-то налаживается! Сорвав кандалы, оглядела почиканные штаны. Быстро скинув испорченную снарягу, облачилась в свеженький «Мародёр». Всё-таки херня, а не ткань. Пулю держит, а вот с ножами — проблема. Надеюсь, припасённые паучьи коконы её решат. Если удастся развести гадов, Скорп мне такую броньку запилит, не хуже бронированных эльфийских трусов. Теперь-то я поняла, на кой хер ушастые страдают, натирая промежность!
Полог тишины, установленный в госпитале, сыграл на руку. Никто ничего не услышал. Спокойно облачившись в снаряжение, выпила зелье здоровья. Берсерк, получив свою пайку, убрался восвояси. Теперь боль не радовала, а доставляла дискомфорт — обожжённые ладони невыносимо саднили, отвлекая от дел насущных. Магическая формула без проблем купировала неприятные ощущения, рубцы на глазах затянулись, и наконец-то смогла выдохнуть. Но ненадолго.
Полог раскрылся, и на входе появилась та самая дама в белом. Наши глаза встретились, и я нервно хихикнула, настолько немая сцена напомнила третьесортный вестерн. Те же прищуры — большие, похожие на прицелы, и в нитку сжатые губы. Только вот реакция тётку подвела, в этот раз скастовать заклинание телепортации не успела. Белокурая голова, слетевшая с плеч, не позволила. Не люблю убивать красивых женщин, но у этой хоть шанс на посмертие есть. Закинув башку и тело в хранилище, прибрала серп жнеца. Язык мне пригодится, графиня не последний человек в Ватикане. Обменяю информацию на жизнь, сотру память и отпущу на все четыре стороны. Я ж не кровопивец какой, чтобы красоту губить!
Активировав мимикрию «Мародёра», ломанулась на всех парах прочь от палатки. Ну на хер! На сегодня с меня приключений достаточно, хочу в лагерь — забраться в спальник и покемарить пару часов. Без тяжёлых танков вражье войско не представляло особой угрозы, пусть вначале дойдут до третьей локации, а там поглядим, сколько их останется в живых.
Буля… А где, собственно, Буля?
Бульку я почуяла километрах в трёх от лагеря, пришлось сделать небольшой крюк. В голову лезли всякие дурные мысли: «У питомицы несварение», «пленили супостаты», «нарвалась на неизвестную аномалию», «похитили тайные владетели Императорского разлома», — чего только на ум не пришло, пока добиралась до места, откуда исходил
